На гостье был костюм из тёмного сливового шёлка. Сдержанный фасон не скрывал высокой цены ткани. Волосы она собрала в аккуратный пучок, шею украшала нитка жемчуга. Лицо казалось доброжелательным, но внимательный, властный взгляд замечал каждую мелочь.
Женщина представилась дальней родственницей Андрея, приехавшей из другого города. Она якобы недавно узнала о его свадьбе и решила навестить молодожёнов. На лице мужа на несколько секунд появилось такое замешательство, что я сразу его заметила. Однако он быстро справился с собой, поприветствовал «тётю» и пригласил войти, хотя добавил, что почти её не помнит.
Я поспешила предложить гостье чай и извинилась за тесноту. Она улыбнулась мне, назвала невесткой и сказала, что я выгляжу милой и хозяйственной. Войдя, женщина неторопливо осмотрела комнату: потёртый диван, лёгкий тканевый шкаф, старую плиту. Затем её взгляд остановился на приготовленном нами обеде — варёной картошке, салате и квашеной капусте.
— Значит, вы здесь живёте? — уточнила она.
Андрей подтвердил, что квартиру мы снимаем, денег после свадьбы пока мало, а помочь ему некому, потому что он сирота. В этот момент он выглядел именно тем, кем всегда себя называл: немного смущённым рядовым клерком. Гостья повернулась ко мне и стала расспрашивать о родителях.
Я рассказала, что у меня есть только мама, живущая неподалёку, затем принесла чай. Женщина усадила меня рядом, взяла за руку и продолжила задавать вопросы: чем я зарабатываю, трудно ли вести мастерскую, давно ли мы знакомы, как решились на свадьбу. Я отвечала честно, но историю диагноза и поспешной регистрации раскрывать не хотела. Сказала лишь, что нас познакомила тётя Люба, мы понравились друг другу и решили не откладывать брак.
Гостья слушала, иногда одобрительно кивала. Она похвалила мою искренность, умение работать и простоту, а Андрею заметила, что ему удивительно повезло встретить неизбалованную девушку. Муж согласился, глядя на меня с тёплой улыбкой.
Примерно через час женщина собралась уходить, но перед этим открыла сумочку и достала маленький футляр из красного бархата. Внутри лежал зелёный полупрозрачный браслет, блестевший даже в тусклом свете. Я ничего не понимала в драгоценностях, однако сразу догадалась: украшение стоит больше, чем всё имущество нашей семьи.
Она назвала браслет семейной реликвией, принадлежавшей бабушке Андрея, и предложила принять его как свадебный подарок. Я испугалась и отдёрнула руку. Мы едва сводили концы с концами; потеря такой вещи превратилась бы в долг на всю жизнь. Кроме того, от дальней родственницы столь щедрый дар выглядел непонятно и неловко.
— Вашего внимания вполне достаточно, — сказала я. — Пожалуйста, оставьте браслет у себя. Он связан с вашей семьёй, а я пока даже не знаю вас как следует.
Андрей поддержал меня. Мы молоды, объяснил он, и хотим всего добиться сами. Гостья несколько мгновений пристально смотрела мне в лицо, затем убрала футляр и улыбнулась с явным удовлетворением. Она назвала меня хорошей, нежадной девочкой и попрощалась.
Мы проводили её до лестницы. Когда шаги стихли, я призналась Андрею, что никогда не ожидала увидеть у него такую представительную родственницу. Он неловко ответил, что она, вероятно, очень дальняя и потому он успел о ней забыть. Я не стала допытываться. Главное, по его словам, мы поступили правильно, отказавшись от слишком дорогой вещи.
Я поверила каждому слову. Мне и в голову не пришло, что женщина, только что оценивавшая наш скромный дом и протягивавшая семейный браслет, никакая не дальняя тётя. Её звали Зоя Михайловна Левченко. Она была родной матерью Андрея и возглавляла совет директоров огромного холдинга «Сфера»…
