Андрей не хотел фиктивного брака, существующего только для маминого спокойствия. Если мы зарегистрируем отношения, то должны будем попробовать жить как настоящая семья: поселиться вместе, заботиться о Галине Петровне и дать друг другу время для близости. Он не требовал обещаний любить его немедленно. Ему было достаточно честной попытки узнать друг друга и построить совместную жизнь.
До этой минуты я думала только о маме и представляла будущего мужа участником короткого представления. Андрей же говорил об ответственности, буднях и общем доме. Я внимательно всмотрелась в его лицо. Он не был красавцем, вслед которому оборачиваются на улице, зато в спокойных чертах чувствовалась надёжность. Если почти незнакомый человек решился поверить мне, я тоже могла сделать шаг навстречу.
— Я принимаю ваше условие. Будем стараться оба.
Он впервые улыбнулся открыто и спросил, едем ли мы теперь знакомиться с мамой. Но мне хотелось исполнить обещание до конца. Я предложила сначала зарегистрировать брак и приехать домой уже со свидетельством, чтобы у мамы не осталось ни малейшего сомнения. Андрей удивился моей решимости, однако спорить не стал. Несмотря на воскресенье, он позвонил знакомой сотруднице. В дежурном регистрационном центре согласились принять наши документы и оформить брак в тот же день ввиду срочных семейных обстоятельств.
На улице нас ждала старая машина с выцветшей краской и пятнами ржавчины на кузове. Андрей открыл передо мной пассажирскую дверь и неловко извинился за её вид. Мотор завёлся с громким дребезжанием. Этот звук странным образом вернул меня к реальности: я действительно ехала оформлять брак с мужчиной, которого утром ещё не знала.
В дороге мы почти не разговаривали. Андрей вёл осторожно, не превышал скорость и время от времени бросал на меня быстрый взгляд. Я сидела, положив сумочку с паспортом на колени, и пыталась представить, как через несколько минут изменятся моё семейное положение и вся жизнь. Будущее оставалось совершенно тёмным, но мысль о маме не позволяла отступить.
Боковая дверь регистрационной службы действительно оказалась открыта. В пустом помещении нас встретила строгая женщина средних лет и положила на стол два бланка. Прежде чем дать ручки, она несколько раз спросила, хорошо ли мы подумали. Я не нашлась с ответом и лишь кивнула.
В коридоре висели фотографии улыбающихся молодожёнов. На одних были пышные платья и букеты, на других — многочисленные родственники. Мы пришли без колец, свидетелей и даже общего снимка, а моё светло-жёлтое платье мама готовила всего лишь для свидания. От этой разницы становилось не по себе. Я украдкой посмотрела на Андрея, ожидая увидеть сомнение, но он стоял спокойно и не пытался превратить происходящее в шутку. Его серьёзность помогла мне удержаться от желания выбежать за дверь до первого вопроса.
На соседнем листе Андрей быстро и разборчиво выводил свои данные: Андрей Сергеевич Левченко, офисный служащий, не женат, проживает в съёмной квартире. Всё совпадало с тем, что он рассказал. Я вписала: Дарья Павловна Коваль. Рука дрожала настолько заметно, что последние буквы пришлось обвести.
Когда сотрудница задала обязательный вопрос о том, свободно ли и взаимно наше решение, у меня перехватило дыхание. Свободным его назвать было трудно: мною управлял страх за маму. Я перевела взгляд на Андрея. Он встретил его спокойно и едва заметно кивнул, словно напоминая, что не отступит.
— Да, — ответила я неожиданно твёрдо.
Его «да» прозвучало следом, низко и уверенно. Сотрудница поставила печать, подписала свидетельство и пожелала нам счастья. Всего несколько росчерков отделили прежнюю Дарью от женщины, у которой появился муж. Бумага в моих руках казалась тяжелее коробок с изделиями, которые я ежедневно переносила в лавке.
На улице яркое полуденное солнце заставило меня зажмуриться. Андрей остановился рядом и без тени шутки произнёс, что теперь всё официально и я — его жена. От этих слов внутри стало одновременно тепло и тревожно.
У машины он снова предупредил, что и жильё у него такое же непритязательное: небольшая съёмная квартира в старом доме. Я ответила, что выросла в тесноте и не боюсь простой жизни. Сейчас важнее всего было добраться к маме.
Во второй раз я села рядом с ним уже немного спокойнее. Документ лежал у меня на коленях, а профиль нового мужа больше не казался чужим. Я всё ещё не решалась прикоснуться к его руке и только держалась за край сиденья, пока старая машина везла нас к дому, где мама ждала невозможную новость. Андрей посмотрел на меня и негромко повторил: «Теперь ты моя жена»…
