Заметив Назара в парадной форме, украшенной блестящими знаками и белым аксельбантом, мужчина даже растерялся. Глаза у него округлились, он торопливо отступил в сторону и пропустил молодого военного внутрь. Назар благодарно кивнул и почти взлетел по лестнице.
Пока он поднимался, его занимала радостная мысль: белые лилии, которые он купил для Марины, удивительно перекликались с белым аксельбантом на форме. Марина обязательно заметит эту мелочь. Она всегда умела находить в людях и вещах неожиданную гармонию. На нужном этаже Назар остановился, глубоко вдохнул и нажал на звонок.
Дверь распахнулась. Марина несколько мгновений смотрела на него так, будто боялась моргнуть и потерять видение. Потом букет качнулся у него в руке, а она уже бросилась к нему, прижимаясь так крепко, словно хотела вернуть себе весь прошедший год.
— Глупый ты, — прошептала она, и слёзы сразу побежали по щекам. — Я же считала дни. Мне казалось, каждый тянется бесконечно.
— Поверь, у меня было то же самое, — Назар улыбнулся, но голос предательски дрогнул.
Марина вдруг отстранилась, нахмурилась и несильно стукнула его кулаком в плечо.
— И что мне теперь с тобой делать? — возмутилась она, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы. — Я хотела подготовиться. Накрыть стол, шампанское достать, родителей позвать. А ты являешься раньше срока, будто нарочно.
— Мне ничего не надо, — поспешно сказал Назар, ошарашенный её напором. — Я сейчас домой загляну, переоденусь, а через пару часов зайду за тобой. Посидим где-нибудь вдвоём. Только ты и я.
— А встречать тебя чем? Магазинными пельменями? — Марина снова попыталась сердиться, но губы уже дрогнули в улыбке.
— Родных соберём завтра, обещаю. И твоих, и моих. А сегодня я не хочу делить тебя ни с кем. Договорились?
— Договорились, — тихо сказала она и снова обняла его.
Дома Назар наконец снял красивую, но уже изрядно надоевшую парадную форму. Джинсы и лёгкая толстовка показались ему настоящей свободой. Он торопился, путался в шнурках и всё время улыбался без причины.
— Куртку всё-таки возьми, — сказала мать из кухни. — Вечерами ещё зябко. Лето-то не наступило.
— Мам, на дворе май, — отозвался Назар, завязывая ботинок. — Чем тебе не лето?
— А друзей увидеть успел?
— Завтра увижусь. Они никуда не денутся. Сегодня я хочу побыть с Мариной.
Мать прищурилась, будто старалась скрыть улыбку.
— Небось, твоя Маринка от счастья земли под ногами не чует?
— Ещё как, — сказал Назар, поцеловал её в щёку и уже у двери добавил: — Ладно, мам, я вернусь нескоро.
Если бы Назар знал, как страшно сбудутся эти беспечные слова, он задержался бы, обнял мать крепче и сказал бы больше тёплого. Но человек редко узнаёт последнюю спокойную минуту перед бедой. Тогда он думал только о Марине и о вечере, который должен был начать их жизнь.
Он привёл её в уютное романтичное кафе. Им понравились мягкий свет, небольшие столики и приглушённые голоса вокруг. После вина захотелось пройтись, и они вышли к набережной. Гуляли долго, не замечая вечера, пока Назар вдруг не остановился напротив яркой вывески.
— А давай ещё куда-нибудь, — предложил он. — Не хочу отпускать тебя ни на минуту.
Марина прижалась к нему плечом.
— Можно найти место потише. Сегодня как-то не хочется толпы.
— Тишина будет потом, — улыбнулся Назар и торжественно показал на клуб через дорогу. — Позволь пригласить тебя в лучший клуб на набережной. «Шквал» ждёт нас.
Марина помолчала.
— Ты же раньше любила танцевать, — удивился Назар. — Что не так?
— Любила, — ответила Марина после паузы. — Просто не уверена, что сегодня подходящий вечер.
— Я рядом.
— Раз ты так хочешь, пойдём, — согласилась она, хотя в голосе оставалась тонкая тень сомнения…
