— отмахивался он. — Жениться я не собираюсь. Зачем? Они сами всё понимают. Я никого силой не тяну.
— Ох, сынок… Соберутся они однажды все вместе да объяснят тебе, как жить надо.
— Не соберутся, мамуль. Они же все меня любят. Я у каждой единственный и неповторимый.
Вера шлёпала его полотенцем, он смеялся, уворачивался, а она ворчала:
— И за что мне такое лукавое наказание досталось?
К вечеру Артём решил подготовиться чуть тщательнее, чем обычно. Не потому, что Лера вдруг стала для него особенной, а потому, что не хотел ничего испортить. Если он всё понял правильно, нужно было сделать так, чтобы она сама поверила: всё между ними по-настоящему.
Может, даже придётся намекнуть на свадьбу. Но Артёма это не пугало. Он давно научился говорить красиво, осторожно, расплывчато. Так, чтобы девушка слышала обещание, а он формально ничего не обещал. Потом и предъявить было нечего.
У матери он выпросил несколько роз из палисадника, купил тоненький серебристый браслет, побрился, уложил волосы. В половине восьмого вышел из дома.
Посёлок был большой: школа, несколько магазинов, клуб, мастерские, старые частные дома и несколько многоэтажек. Никто особенно не обращал внимания на парня с букетом. Идёт — значит, на свидание.
Лера жила почти на другом конце посёлка, в небольшом старом домике. Артёму пришлось ускорить шаг, чтобы не опоздать. В той части посёлка дома давно собирались сносить. Жильцам обещали новые квартиры, но не все радовались. Кто-то не хотел оставлять огород, кур, коз, привычный двор и старые яблони.
Жили там в основном пожилые люди. Бабушка Леры, Анна Петровна, когда-то работала в школе по хозяйственной части. Артём хорошо помнил, как в младших классах её боялись все до одного. Высокая, громкая, строгая — одного взгляда хватало, чтобы утихомирить целый коридор.
Правда, позже ребята поняли: грозный голос и суровое лицо были скорее привычкой. На самом деле Анна Петровна была мягкой, жалостливой женщиной. Но школьники всё равно по старой памяти старались лишний раз ей не попадаться.
Её дочь когда-то уехала в город искать лучшей жизни. Там и пропала. В посёлке шептались, что жила она беспутно, родила девочку, а потом одна беда потянула за собой другую. Анна Петровна уехала за ней на две недели, а вернулась совсем другой — будто за это время состарилась на двадцать лет. За руку она держала маленькую светловолосую девочку. На вид малышке было года два-три.
Женщины потом вздыхали: потеряла дочь, зато кровинка осталась. С одной стороны, не одна теперь на старости. С другой — разве такого счастья ждут, когда уже хочется тишины, покоя и чашки чая перед телевизором? В таком возрасте не за ребёнком по сугробам бегать надо.
Но рядом с Лерой Анна Петровна будто оживала. Девочка тянулась к бабушке, а та любила её так, как, наверное, не любил никто. Покупала, баловала, берегла, хвалила за любую мелочь.
Они жили дружно. Лера старалась радовать бабушку во всём. Так и выросла — тихая, ласковая, послушная. Когда на выпускном ей вручали медаль за отличную учёбу, Анна Петровна плакала, не стесняясь людей.
У калитки Артём остановился и огляделся. На улице никого. Он уверенно потянул калитку на себя.
Теперь, ранним утром, он шёл обратно и улыбался. Всё вышло почти так, как он ожидал. Лера недолго сопротивлялась собственным чувствам. Она говорила, что любит его давно, что ждала, что верила. Рисовала в словах их будущее, а он кивал, соглашался, гладил её по волосам и говорил ровно то, что ей хотелось услышать.
На рассвете, пока она ещё спала, он тихо выбрался из дома.
Часы показывали половину пятого. Скоро начнёт светать, надо прибавить шаг. Лера, конечно, оказалась удивительной. Он и не думал, что она такая красивая, такая нежная, что с ней можно не только целоваться, но и разговаривать. Но Артём получил то, чего хотел. Теперь она перестала быть загадкой.
Может, он ещё зайдёт к ней пару раз. А может, нет. В конце концов, нельзя же быть настолько доверчивой. Не маленькая.
Через неделю у Артёма уже начиналась новая история. Он как раз шёл к очередной девушке, когда у магазина столкнулся с Лерой.
Она подняла глаза.
— Привет.
Он вздохнул. В её взгляде было столько боли, что ему стало неприятно.
— Привет.
— Артём… Что произошло? Ты тогда ушёл и больше ни разу не пришёл.
— А я должен был?
