На следующий день я отправился в большой строительный гипермаркет на другом конце города. В отделе электроники выбрал три устройства, замаскированные под обычные предметы. Кассир равнодушно пробил покупки и даже не посмотрел, зачем одному человеку понадобился такой странный набор.
Первым предметом была тяжёлая шариковая ручка, которая действительно писала, но прятала внутри чувствительный микрофон и карту памяти. Второй — зарядный блок, способный записывать разговоры в пределах комнаты. Третьим стали недорогие электронные часы с зелёными цифрами и миниатюрной камерой.
Я дождался, пока дом опустеет. Отец уехал к кредиторам, мама отправилась к соседке, а Кристина с Павлом поехали смотреть дорогие квартиры, хотя оба уже не работали и не имели стабильного дохода. Ручку я оставил возле хлебницы на кухне, зарядный блок включил за диваном, часы поставил на полку напротив обеденного стола.
Проверив угол съёмки, я позвонил в частную службу паллиативной помощи. Сотрудница внимательно выслушала историю о неизлечимом заболевании и сказала, что разговор о последних месяцах особенно тяжёл для близких. Она согласилась направить к нам опытного социального работника Елену в воскресенье ровно к двум часам.
Я отдельно попросил, чтобы присутствовали все члены семьи. Елена ответила, что совместная встреча действительно поможет оценить обстановку и распределить обязанности по уходу. Для моих родных она должна была стать независимым свидетелем, которого они сами примут за союзника.
Вечером я долго смотрел на свои ладони. Спрятанные камеры, ловушки, намеренная ложь — всё это пугало, потому что делало меня расчётливым и скрытным. На короткое мгновение возник вопрос, не становлюсь ли я похожим на людей, которых пытаюсь разоблачить.
Ответ был неприятным, но ясным. Они стремились получить выгоду от моей смерти и уже посягнули на мою жизнь; я собирал доказательства, чтобы остановить их законным путём. Эта разница не делала происходящее легче, зато не позволяла свернуть.
Наутро я взял дешёвый телефон с новой сим-картой и позвонил в службу социальных гарантий, отвечавшую за страховые выплаты военнослужащим. Представляться не стал. Спокойно сообщил оператору, что неизвестные используют фальшивые медицинские заключения и поддельные доверенности, пытаясь получить доступ к делу одного служащего.
Свои данные я продиктовал так, будто речь шла о постороннем человеке. Когда оператор попросил номер для обратной связи, я завершил звонок и вынул сим-карту. Этого сигнала хватало: стоило проверяющим открыть электронное дело, как они увидели бы документы, которых я никогда не подавал. Бюрократический механизм уже пришёл в движение…
