Палец свидетеля остановился не на Оксане. Он указывал на Руслана.
В этот миг даже воздух будто переменил направление. Всё, что летело к ней — обвинение, позор, чужая грязь, — развернулось и ударило туда, откуда было послано.
— Вот этот человек, — произнёс Назар ровно.
Несколько секунд никто не понял, что произошло. Адвокат Руслана застыл с открытым ртом. Судья подняла глаза от бумаг, и в её уставшем взгляде впервые появилось живое внимание.
— Поясните, — сказала она.
— Я говорю о нём, — Назар не опускал руки. — Только просил он называть себя не Русланом, а Русиком.
На заднем ряду кто-то нервно кашлянул, потом зал загудел. Руслан побледнел так резко, будто кровь разом ушла из лица. Уверенная маска треснула, обнажив страх — грубый, животный, некрасивый.
— Ваша честь! — вскочил его адвокат. — Свидетель путается, он явно дезориентирован. Это провокация!
— Сядьте, — холодно оборвала судья. — Свидетель продолжит.
Руслан тоже вскочил, опрокинув стакан. Вода расплескалась по столу.
— Я тебя не знаю! — сорвался он на визгливый голос. — Кто тебе заплатил? Она? Это она всё устроила?
— Господин Кравец, ещё одно подобное выступление — и вы выйдете из зала, — сказала судья уже совсем другим тоном.
Руслан сел, будто ноги перестали его держать. Мирон Степанович рядом с Оксаной едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.
— Свидетель, — продолжила судья, — вы утверждаете, что получили деньги не от ответчицы, а от истца?
— Да, Ваша честь. Оксану Мирославовну я сегодня увидел впервые. А с Русланом Игоревичем в последнее время общался плотно. Он меня нанял…
