Оксана слушала и не могла собрать происходящее в понятную картину. Этот человек не был её другом, не был знакомым, не мог желать ей добра по старой памяти. Но только что он развернул направленный в неё удар обратно к Руслану.
— Для чего именно он вас нанял? — спросила судья.
Назар глубоко вдохнул.
— Чтобы я сыграл любовника его жены. За деньги. Он дал аванс и обещал остальное после правильных показаний. Объяснял, что говорить, какие суммы упоминать, как держаться, даже где сделать паузу.
— Ложь! — выкрикнул адвокат Руслана. — Есть доказательства?
Назар медленно сунул руку во внутренний карман пиджака. Руслан следил за этим движением так, словно оттуда должны были вынуть не телефон, а приговор.
— Есть, — сказал свидетель и достал старый смартфон. — Руслан Игоревич оказался человеком осторожным, но самоуверенным. Часть указаний он отправлял текстом, часть — голосовыми сообщениями. Видимо, так ему было удобнее…
Он нажал на экран.
Из динамика раздался голос Руслана — немного глухой, металлический, но узнаваемый до боли.
— Слушай внимательно, Назар. Скажешь, что Оксана жаловалась на меня, говорила, будто я её не ценю. Деньги она якобы давала тебе наличными, снимала с корпоративной карты. Не перепутай. От этого зависит твой гонорар.
Запись оборвалась. Тишина стала вязкой. Несколько секунд никто не двигался: секретарь замерла над клавиатурой, адвокат Руслана потерял прежнюю хищную осанку, судья смотрела на телефон так, будто перед ней лежало вещественное доказательство не только преступления, но и человеческой низости. Оксана смотрела на Руслана и не чувствовала даже привычной боли. В ней поднималось другое — холодное презрение, от которого становилось легче дышать. Он сидел, сжавшись, белый, мокрый от пота, уже не похожий на человека, который несколько минут назад уверенно разбирал её жизнь на удобные обвинения.
— У меня не одна такая запись, — сказал Назар тихо. — И не только о суде…
