"Ушли на небеса" через пол часа после свадьбы

Он подошёл к фотографии Натальи.

— Это не предательство. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Фотография не ответила. И всё же впервые за два года квартирная тишина не давила на него с прежней невыносимой тяжестью.

К утру слухи добрались до всех этажей, и больница напряжённо ждала. В регистратуре переговаривались вполголоса, в ординаторской спорили, санитарки тайком заглядывали в коридор. Для одних предстоящий брак оставался прихотью врача, которого сломало горе. Те, кто ближе знал Марину, молчали; у них на глазах появлялись слёзы.

Алина принесла букет с больничной клумбы. Выбрала самые живые цветы, аккуратно завернула стебли в салфетку и связала лентой. Тем временем Ирина Павловна помогала Марине надеть платье. На исхудавшем теле оно сидело свободно, но, когда белая ткань легла на плечи, лицо невесты просветлело.

— Вы такая красивая, — сказала Алина.

Марина тихонько рассмеялась.

— Никто мне этого прежде не говорил.

— Сегодня услышите.

Сама передвигаться она уже почти не могла, поэтому её усадили в инвалидное кресло. Блокнот Марина прижала к груди, а маленький конверт убрала в карман платья.

Елена Ивановна заметила движение. Тревога вернулась, однако вокруг было столько людей и волнения, что медсестра опять ничего не сказала.

В часовню пришло больше сотрудников, чем предполагали. Одних привело любопытство, других — сочувствие; были и те, кто чувствовал, что остаться в стороне не может. У алтаря ждал Виктор в тёмном костюме. Когда кресло с Мариной ввезли внутрь, он шагнул навстречу, и присутствующие увидели, как дрогнули его губы.

Недолгую церемонию психолог вёл тёплым, хотя и неровным голосом. Марина произносила клятву медленно, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Виктор держал её ладонь, словно через пальцы мог передать ей часть своих сил.

— Готовы ли вы оставаться с ней и в радости, и в испытаниях?

— Готов, — без промедления ответил он.

— Принимаете ли вы его своим мужем?

Марина подняла на Виктора глаза.

— Принимаю.

Он надел ей кольцо. Она разглядывала свою руку так, будто прежде никогда её не видела. Тонкий серебряный ободок на худом пальце делал женщину без адреса женой. Теперь её связывали с другим человеком память, тепло, имя — она принадлежала кому-то не как вещь.

Виктор поцеловал Марину в лоб. Послышались негромкие аплодисменты, затем чей-то всхлип. Богдан Васильевич повернулся к стене, будто ему понадобилось поправить очки.

— Ну что, жена моя, куда отправимся? — спросил Виктор, когда они выехали из часовни.

Марина закрыла глаза. Назвав её женой, он сказал больше, чем могла бы вместить любая торжественная речь.

— Пожалуйста, к морю.

Под дождём Виктор помог ей пересесть в машину, укрыл своим пиджаком и застегнул ремень. Его ладонь ненадолго осталась на её плече.

— Всё устроится хорошо.

Марина только кивнула. Сквозь стекло она смотрела на больничные окна. Там оставались люди, которые впервые за много лет увидели в ней не тень возле задней лестницы, а невесту.

Машина поехала. В кармане платья маленький конверт слегка задел её ладонь.

До побережья добрались быстрее, чем ожидал Виктор. Город за окнами затихал, дома стояли всё реже, дождь понемногу ослабевал. Марина сидела, прижав плечо к спинке сиденья, и почти не разговаривала. Смотрела то на кольцо, то на мокрое стекло, то на мужа — словно старалась сохранить его лицо так точно, чтобы впоследствии не утратить ни одной черты.

— Не замёрзла?

— Нет.

— Больно?

— Пока терплю.

— Если хочешь, повернём назад.

Она сразу покачала головой.

— Не хочу. Сегодня нельзя.

В маленьком старом отеле у залива были узкие коридоры и потёртый ковёр возле входа. Администратор удивился мужчине в свадебном костюме, который нёс на руках женщину в белом платье, но расспрашивать не стал.

Виктор поднял Марину на второй этаж. Номер оказался простым: кровать, кресло возле окна, небольшой стол, чайник и две чашки. Зато за окном было море.

Марина замерла. Под низким серым небом вода лежала тяжёлая, почти стальная; возле берега поднималась мелкая пена. Этот вид ничем не напоминал яркую открытку, но для неё он был чудом. Она не отводила глаз, и по щекам медленно катились слёзы.

— Значит, оно существует, — прошептала она. — Настоящее море.

— Теперь это твоё море.