"Ушли на небеса" через пол часа после свадьбы

— Мне казалось, оно синее.

— В другой день море будет синим.

— Тогда остаётся вам поверить.

Виктор улыбнулся, но ненадолго. Он слышал в этих словах прощание и не хотел слышать его.

Марина достала блокнот.

— Возьмите. Это для вас.

— Уже можно читать?

— Потом. Когда меня больше не будет.

— Не надо так.

Она мягко покачала головой.

— Виктор, пожалуйста, не злитесь. Я чувствую, что происходит с моим телом. Оно устало. Зато сегодня я счастлива. Никогда ещё мне не было так хорошо.

Он принял блокнот, оставив его закрытым.

— О чём ты написала?

— О себе. И о том, что не успела вам сказать. Мне хотелось, чтобы от меня осталось у вас больше, чем освободившаяся койка и белое платье.

Виктор положил подарок на стол.

— Мы ещё успеем побыть вместе.

Марина посмотрела в окно. Море темнело, но у самого горизонта показалась узкая светлая полоска.

— Успеем. Несколько минут у нас наверняка есть.

Она попросила воды. Виктор взял со стола бутылку и отвернулся, открывая её и разыскивая чистый стакан. Марина достала конверт из кармана. Её руки дрожали.

Она понимала, что собирается сделать, и знала, как несправедливо это по отношению к нему. Он будет страдать; возможно, не сможет простить. Но страх долгого угасания, боль, сдавливавшая тело железными пальцами, и желание остаться для него одним светлым днём, а не мучением, оказались сильнее.

В свой стакан Марина добавила лекарства из конверта и быстро размешала их. Повернувшись, Виктор увидел лишь, что она держит воду обеими руками.

— Спасибо. Я так хотела пить.

Она выпила всё. Виктор не заметил, что произошло, сел рядом и взял её за руку.

Они молча смотрели в окно. Дождь почти закончился; море становилось светлее, словно скрытый облаками закат всё-таки отыскал щель.

— Ты исполнил почти всё, что я написала.

— Что же осталось?

— Сон без страха.

— Сегодня ты уснёшь спокойно. Я останусь с тобой.

Марина повернулась к нему. От нежности в её взгляде у Виктора перехватило горло.

— Вот именно.

Спустя несколько минут он почувствовал, что её пальцы слабеют. Сперва решил, что Марина устала, но затем услышал дыхание — редкое и слишком тихое.

— Марина?

Она с усилием открыла глаза.

— Простите.

— Что я должен простить?

— Мне не хотелось уходить долго. Не хотелось, чтобы вы ещё раз смотрели, как человека теряют по частям.

Виктор побледнел.

— Что ты с собой сделала?

Она попробовала улыбнуться.

— Я захотела тишины.

Он вскочил. Пустой конверт, стакан, её обмякшая рука — врачу хватило мгновения, чтобы понять. Но принять происходящее он не мог.

Подхватив Марину, Виктор перенёс её на кровать. Звал по имени, проверял дыхание и пульс, пытался остановить слишком быстрый уход. Телефон выскользнул из кармана. Виктор набрал службу помощи и закричал в трубку адрес.

— Моя жена! Моя жена!

Резкая боль в груди согнула его пополам. Он узнал её как врач: удар под грудиной, холодный пот, слабость, сбившийся сердечный ритм. Попытался не обращать внимания. Перед ним лежала Марина, и важнее её дыхания, пульса, закрывавшихся глаз сейчас не было ничего.

— Нет… Не сейчас, — выдохнул он.

Виктор снова склонился над ней, стараясь делать то, чему столько раз учил других. Однако тело всё хуже подчинялось. Боль расходилась по груди, отдавая в плечо, челюсть и спину. Телефон остался на полу; оператор встревоженно говорил из динамика, а Виктор уже не мог поднять руку.

Глаза Марины оставались закрытыми. На лице был покой, словно она наконец перестала бояться, — удивительная тишина, не похожая на пустоту смерти.

С трудом двигаясь, Виктор сполз с кровати на пол и потянулся к её ладони. Не сразу удалось сомкнуть пальцы. Он держался за эту тонкую руку, как за единственное, что ещё связывало его с миром.

В памяти появилась Наталья, затем Марина в свадебном платье. Обеих он любил, каждую по-своему, и ни одну не смог удержать. Но в последнее мгновение вина почему-то отступила. Осталось тепло руки, которую он держал.

— Выходит, вместе, — прошептал Виктор едва слышно.