"Ушли на небеса" через пол часа после свадьбы

Приехавшим медикам уже некого было спасать. В больницу, из которой супруги уехали после свадьбы, привезли их тела.

Никакой приказ не разошёлся бы по отделениям быстрее этой новости. Сотрудники покидали кабинеты, останавливались посреди коридоров; одни и те же вопросы переходили от человека к человеку, но ответить на них было некому. Вместо ответов появились догадки: Марина отравила хирурга; они договорились умереть вместе; Виктор не смог пережить ещё одну утрату. Каждую версию передавали с разной уверенностью, хотя ни одна ещё ничего не объясняла.

Следствие установило две разные причины смерти: Марина умерла от лекарств, которые приняла, Виктор — от острого сердечного приступа. За этими короткими формулировками оставалось всё, чего в больнице не понимали: её решение, выбранный для него день свадьбы, участь человека, лишь теперь, спустя два года, начавшего возвращаться к жизни. Объяснение Марина оставила в блокноте.

Елена Ивановна добилась разрешения забрать его, когда необходимые процедуры закончились. Ей было трудно решить, вправе ли она читать письма, предназначенные другому. Но, оставив страницы закрытыми, она оставила бы и Марину во власти слухов — загадочной женщиной, о которой можно без конца придумывать жестокие истории.

Поздним вечером Елена поднялась на больничную крышу. Дождь ненадолго стих; от мокрого бетона и листьев шёл запах сырости. На скамье возле служебного выхода она устроила блокнот на коленях и долго сидела, не открывая его.

Первую страницу занимали два одинаковых обращения, словно Марина боялась, что с одного раза её не услышат: «Если вы читаете это, значит, я ушла раньше вас. Но, клянусь, я старалась». И ниже снова: «Если вы читаете это, значит, я ушла раньше вас. Но, клянусь, я старалась».

Елена Ивановна провела пальцами по написанному. В нескольких местах чернила расплылись, будто туда упали слёзы. За этой страницей начиналось письмо Виктору.

«Дорогой Виктор, когда вы возьмёте это письмо, меня уже не будет. Вы, возможно, сердитесь и не можете понять, зачем я обошлась с вами так жестоко. Мне трудно даже просить прощения: я не уверена, что имею на это право. И всё-таки прошу — прочтите до конца.

Наше знакомство не было случайностью. Имя я назвала настоящее: Марина. Всё, что вы знали о моей жизни без семьи, дома и надежды, тоже правда. Только к вашей больнице меня привело не одно отсутствие места, куда можно пойти. Я пришла именно к вам.

Два года назад я жила в приюте. Наталья иногда навещала нас. Я тогда ещё стыдилась того, как выгляжу, убирала руки глубже в рукава и почти ни с кем не разговаривала. А она садилась возле меня так, словно ни запах сырости, ни чужая одежда не делали меня лишней. Приносила почитать, приносила чай и тёплые носки. Но больше всего мне запомнилось, как она смотрела мне в глаза. Потом, несколько дней после её прихода, я снова чувствовала себя человеком.

Наталья говорила: улыбка тоже бывает лекарством, только дарить её надо искренне, а не потому, что так положено. Поначалу я ей не верила. Потом решила попробовать. Улыбалась человеку с супом, человеку, который бранился, человеку, который вообще не отвечал. Одни становились мягче, другие оставались прежними. А мне было легче в любом случае.

Однажды она пропустила визит, затем ещё один. Я услышала, что Наталье стало плохо и её забрали в больницу. Несколько недель я приходила к вашему зданию, стояла возле ворот. Расспрашивала санитарок и охранников, людей, вышедших покурить. Все молчали. Наконец одна женщина шёпотом сказала мне, что Наталья умерла.

В ту пору я и увидела вас впервые. Ночью вы вышли из больницы и шли, будто дождя вовсе не было. Кто-то сказал, что вы её муж. Ваше лицо я запомнила сразу — от боли, которую увидела в нём, мне стало страшно. Я встречала тех, кто лишался жилья, детей, здоровья, даже своего имени. Но вы выглядели так, будто уже сами похоронили себя, и это было страшнее.