Жизнь без прикрасСтарший сверился с паспортом, оглядел пса и тётю Наталью, притаившуюся по другую сторону штакетника. Заговорил он так, чтобы и ей досталось каждое слово:
— Собака с прививками, чип есть. Находится со своей хозяйкой на своей территории. Вызов ложный. За такие вызовы, между прочим, штрафуют.
Тётя исчезла за забором. Василий Иванович расхохотался на крыльце так, что потерял кепку.
На двенадцатый день из белой Toyota у дедовых ворот вышли женщина с папкой, в деловом пальто, и двое молодых людей лет тридцати. Риэлтор. Покупатели. Под одеждой девушки округлялся беременный живот.
Дядя Серёжа повёл их по участку и заливался соловьём:
— Крепкий дом, отец на века строил. Газ проведён, баня есть, земли пятнадцать соток. Газон устроим. Наследство сейчас оформляю, через месяц получу свидетельство. Сегодня дадите задаток пятьсот тысяч — и за вами дом. Другому уже не продам.
Девушка поглаживала живот, глядя на дом влюблёнными глазами. Муж вынул из куртки конверт. Через окно я видела передаваемые деньги, дядю, который слюнявил палец, пересчитывая пачку, и рукопожатие после расчёта.
Мне хотелось выскочить к ним с криком: не отдавайте, дом не его. Василий Иванович сжал моё плечо.
— Погоди. Саша велел дать им до конца себя показать.
Было ли верным моё тогдашнее решение — и сейчас не могу сказать.
Василий Иванович завёл свой старый внедорожник.
— Поехали. Теперь пора. Саша хотел, чтобы ты сама посмотрела, куда делись деньги.
Почти час мы тряслись по разбитой грунтовке за городом, проезжали поля и перелески. Барсик с заднего сиденья смотрел наружу. Вдруг заскулил, забеспокоился, принялся тыкать носом в стекло.
— Место узнал, — усмехнулся Василий Иванович. — Они с Сашей сюда приезжали.
За поворотом потянулись длинные ряды вольеров под новым металлопрофилем. Свежий забор, новый домик для работников. На воротах — табличка: «Приют для бездомных животных „Тёплая лапа“».
Нас встречала хозяйка, Вера, женщина лет пятидесяти в телогрейке и резиновых сапогах. У каждого сапога вертелась собака. Увидев Барсика, она всплеснула руками:
— Барсик! Барсик!
Она присела. Пёс ткнулся мордой ей в плечо и замахал хвостом так, что старое тело заходило ходуном.
— А Александр Григорьевич? Он ведь приехать обещал.
— Три недели назад умер, — ответил Василий Иванович.
Вера медленно поднялась. Помолчав, посмотрела на меня.
— Вы Ксюша. Его внучка, — произнесла она уверенно, без вопроса.
— Вы откуда знаете?
— Рассказывал он. Прошлой осенью приезжал с Василием и Барсиком, с палочкой едва ходил. Увидел наших собак: зимовали в старых щитовых вольерах, сквозняки, половина болела. А в апреле получили мы от Александра Григорьевича Коваля три миллиона четыреста тысяч. На тёплые вольеры. Написал, чтобы больше ни одна собака не мёрзла.
Три миллиона четыреста тысяч. Всё, что дед накопил почти за полвека шорной работы. Все его сбережения.
— Ещё кое-что говорил… — Вера провела по щеке тыльной стороной ладони. — «Появится здесь когда-нибудь моя внучка вместе с Барсиком — буду знать, что всё правильно. Значит, я не ошибся». Тогда я не разобралась, о чём он.
Она повела нас вдоль вольеров. Внутри было тепло, работал подогрев, на полу лежали деревянные настилы. За ограждениями — старые, увечные собаки, с одним глазом, с тремя лапами. Те, за кем никто не придёт.
На крайнем вольере я прочла маленькую латунную табличку: «Построено на средства Александра Григорьевича Коваля. Для тех, от кого отказались».
Для тех, от кого отказались. Я держалась за Барсиков ошейник и не могла произнести ни слова.
— И ещё я помню его слова, — тихо продолжила Вера. — «Все принимают мою тихую Оксану за тряпку. А на деле она кремень. Только бы поняла: у неё есть право за себя постоять». Мне это врезалось в память, потому что он повторил дважды.
К вечеру мы вернулись, а у деда во дворе бушевала буря. Родня побывала у нотариуса. Ворота оставили настежь, машины побросали криво. Крики стояли такие, что Василий Иванович погасил телевизор и отворил форточку.
— Двенадцать! — визжала тётя Наталья. — Всего двенадцать и семьдесят копеек на счету! Серёжа, где деньги? Где дедовы сбережения? Он же сам говорил, на книжке держит!
— Почём я знаю! — орал дядя Серёжа. — Нотариус сказала, весной всё снял!
— Куда, на что он их снял? Он с кресла не поднимался! Это приживалка стащила! С ним всюду ездила, она и украла! Заявление в полицию отнесу, добьюсь, чтобы её посадили!
— Мам… — Андрей говорил тонко, едва не плача. — Мне теперь что делать? На кредитную машину я решился, рассчитывая на эти деньги. Через три недели первый платёж, сто двадцать тысяч каждый месяц. Мам!
— Откуда мне знать, что тебе делать? До покупки думать надо было!
— Сама же советовала: бери, наследство получишь!
— Замолчали все! — рявкнул дядя Серёжа. — Чёрт с этими деньгами, дом остался. За десять миллионов продаём. Сделка в субботу, остаток привезут, юриста своего тоже. Подпишем, поделим. Наталье три, Андрею на кредит.
— Остальное мне? Переживём.
— А если она и с домом… — начала тётя Наталья.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.