Утром казалось, что ночь не закончилась, а растворилась в рассвете. Волосы хранили чужой одеколон, кожа — память о прикосновениях, внутри было пугающее чувство свободы. Роман ушёл раньше, оставив записку: «Спасибо за доверие. Ты настоящая». Я улыбнулась не от нежности к нему, а потому, что впервые так ясно увидела собственную силу.
Домой мы ехали по пустой утренней дороге. Тарас молчал, но в этом молчании не было злости. Он видел меня иначе, будто за одну ночь я перестала быть привычной женой и стала женщиной, которую только начал понимать.
— Жалеешь? — спросила я наконец.
Он долго не отвечал.
— Я думал, меня разорвёт от ревности, — сказал он. — А оказалось, я горжусь тобой. И хочу тебя так, будто увидел впервые.
После той пятницы между нами что-то изменилось. Близость стала ярче, а нежность обрела новый оттенок. Он целовал меня как тайну, которую ему разрешили держать в руках. Я чаще ходила дома в коротких платьях, иногда без белья под лёгкой накидкой, и чувствовала: моя смелость нравится нам обоим.
С Романом переписка не оборвалась. Он не стал любовником в привычном смысле; скорее превратился в ожившую фантазию с голосом, руками, запахом и привычкой писать неожиданно. Иногда я вспоминала его ладонь на своей шее или взгляд в зеркале. Я не звала его снова, но хотела знать, что он всё ещё хочет меня.
Однажды он написал: «Ты смотришь так, словно говоришь “да”, даже когда молчишь». Я не ответила словами. Просто отправила фото: утро, кухня, кружка кофе, на мне белая рубашка Тараса, распахнутая достаточно, чтобы смысл был понятен без подписи.
Через пару дней Тарас предложил уехать в другой город: пройтись по набережной, переночевать в маленьком отеле. Он взял вино, новый костюм и был непривычно собран. Я надела бежевое платье по фигуре, с высоким воротом и длинными рукавами, но без белья. Он заметил сразу; в улыбке мелькнуло одобрение.
Мы гуляли по вечерним улицам, ели тёплый десерт в старом кафе, держались за руки, будто обычная супружеская пара, которой нечего скрывать. Потом вернулись в номер. Тарас включил тихую музыку, подошёл сзади, положил ладони мне на талию и задержал дыхание.
— Ты хочешь, чтобы это повторилось? — спросил он почти шёпотом. — С другим человеком?
Я повернулась к нему лицом.
— Только теперь выбирай ты.
Он будто не сразу понял.
— Я?
— Да. Теперь твоя фантазия должна получить лицо…
