Следующую неделю Тарас смотрел на мужчин иначе: в магазине, у спортзала, на остановке. Он оценивал не внешность, а присутствие, тяжесть взгляда, способность заполнить пространство. Я замечала это и не вмешивалась. Было странно видеть, как мой сдержанный муж учится желать не только меня, но и саму ситуацию.
Выбор пришёл неожиданно. Мы заехали в сервис, чтобы оставить машину на шиномонтаж. Там работал Остап — немногословный автомеханик с широкими плечами, тёмными руками, запахом табака и масла. Он не разглядывал меня нагло, но когда я поправила волосы, его взгляд скользнул тяжело, цепко, без улыбки, и от этого стало жарче, чем от любой фразы.
Вечером Тарас сам заговорил о нём.
— Его зовут Остап. Он работает в том сервисе. Молчаливый, грубоватый, но в нём есть что-то настоящее. Я видел, как он на тебя смотрел. И понял, что хочу увидеть это ближе.
Я не удивилась. Я тоже запомнила этот взгляд. В нём было нечто первобытное, но не пошлое; прямое, почти звериное, и потому опасно притягательное.
Мы придумали простой план. Я заеду к Остапу под предлогом спросить о машине, а Тарас останется снаружи, будто просто ждёт. На самом деле он будет наблюдать. Мы говорили об этом спокойно, будто обсуждали бытовую мелочь, но за каждым словом дрожало напряжение.
Я оделась так, чтобы всё выглядело случайным: джинсовая мини-юбка, белая майка, лёгкая куртка на молнии, высокий хвост, немного блеска на губах. Образ почти соседской девчонки, только с ловушкой в каждом движении.
В гараже пахло железом, пылью и горячей резиной. Остап вытирал руки ветошью, когда я вошла.
— Ты Марьяна, да?
— А ты Остап. Мне сказали, ты хорошо разбираешься в машинах.
— Стараюсь. Что-то случилось?
— С машиной — нет.
Он поднял глаза. Понял сразу. Не стал задавать лишних вопросов, не усмехнулся, не пошутил. Просто подошёл ближе, и я почувствовала его запах — грубый, мужской, совсем не похожий на холодную чистоту Романа.
Снаружи, за стеклом машины, сидел Тарас. Я знала, что он смотрит.
Остап коснулся цепочки на моей шее одним пальцем.
— Ты уверена?
— Полностью. Только не торопись.
Он взял мою руку и положил себе на грудь. Под тканью тяжело билось сердце. В тот же миг я услышала негромкий стук по стеклу: Тарас почти незаметно кивнул. Игра начиналась снова, только правила уже менялись…
