После выпускного Марина исчезла из их поля зрения, и это было для неё почти спасением. Никто особенно не пытался узнать, куда она поступила, чем живёт, как справляется. Она выбрала специальность пищевого технолога, потому что хотела оказаться там, где еда не будет запретным искушением и поводом для стыда. Та школьная булочка стала не смешным воспоминанием, а точкой, из которой выросло упрямое желание выкарабкаться.
Когда отца похоронили и домой стало можно возвращаться без привычного кома в горле, мать однажды встретила её необычно оживлённой.
— Мариш, угадай, кто звонил?
— Кто?
— Кирилл Ткачук. Помнишь, родители у него врачи? Он тоже в медицинском учится. Тебя спрашивал.
— Зачем?
— Хотел поговорить.
— Мам, не надо. Если кто-то из них ещё позвонит, скажи, что я уехала. Или что меня вообще нет.
Она закрылась в ванной и долго стояла над раковиной, пока холодный кафель не проступил под ладонями. В школе Кирилл ей нравился так сильно, что она стыдилась даже случайного взгляда. Благополучная семья, уверенная походка, другой круг, другая жизнь. Он не обзывал её, не бросал жвачку, не смеялся вместе с Павлом. Но и не вставал рядом, когда это было нужно.
Теперь Кирилл сидел напротив — взрослый, собранный, с усталым врачебным лицом. А вокруг были те же люди, только в дорогой одежде и с морщинками у глаз. Те же интонации, те же привычки к чужому унижению. Марина взяла бокал, собираясь произнести короткий нейтральный тост, но в этот момент зал внезапно погас…
