Татьяна купила щенка у плачущей женщины, однако смена дома не избавила Рыжика от тоски по прежней семье

Татьяна развернулась и решительно подошла к каменной колонне. Старушка подняла голову, увидев перед собой высокую, строго одетую молодую женщину с усталым, но внимательным лицом.

— Вам нужен щенок, дочка? — робко спросила женщина. Её голос дрогнул. — Он очень умный, вырастет сильным, хорошим защитником. Я бы никогда его не продала, поверьте.

Татьяна опустила взгляд на собаку. Услышав голоса, щенок поднял морду. Его маленький влажный чёрный нос дёрнулся, улавливая новые запахи. Он посмотрел на Татьяну своими большими круглыми глазами и слабо вильнул коротким хвостом.

— Меня зовут Ирина, — добавила старушка, пытаясь улыбнуться, но её губы слишком сильно замёрзли.

— Сколько вы за него хотите, Ирина? — спросила Татьяна ровным, профессионально спокойным голосом, которым обычно сообщала диагнозы пациентам.

— Пятьсот, — ответила Ирина, виновато опуская глаза на щенка. — Мне очень-очень нужны деньги на лекарство. У меня дома больной человек. У меня просто нет другого выхода. Простите меня.

Татьяна не стала задавать лишних вопросов. Как врач с многолетним стажем, она видела ложь и манипуляции каждый день. Но в сгорбленной позе этой пожилой женщины, в её дрожащих синих губах и отчаянном умоляющем взгляде не было ни капли обмана, была только жестокая нужда и боль.

Татьяна молча расстегнула верхние пуговицы своего пальто и достала из внутреннего кармана кожаный кошелёк. Она вытащила пять тысячных купюр.

— Держите, — сказала Татьяна, протягивая деньги старушке.

Ирина посмотрела на крупные купюры, затем перевела потрясённый взгляд на Татьяну. Её глаза широко раскрылись от искреннего удивления и испуга.

— Это слишком много. Я просила всего пятьсот, — пробормотала Ирина, инстинктивно отступая на шаг назад и прижимая коробку ещё крепче.

— Возьмите деньги и немедленно идите домой, пока не замёрзли окончательно, — твёрдо произнесла Татьяна не терпящим возражений тоном. — Купите нужные лекарства, я забираю щенка.

Татьяна осторожно взяла картонную коробку из ослабевших рук старушки. Ирина дрожащими, непослушными пальцами взяла деньги. Крупные слёзы покатились по её глубоким морщинам, оставляя мокрые дорожки на коже.

— Спасибо вам! Дай вам Бог огромного здоровья, — прошептала Ирина, вытирая лицо краем старого платка. — Вы спасли нас. Его зовут Рыжик. Пожалуйста, берегите его.

— Рыжик, — тихо повторила Татьяна.

Она посмотрела на щенка, сидящего на старой газете. Тот снова поднял на неё глаза и тихо пискнул. Татьяна коротко кивнула старушке, резко развернулась и пошла к турникетам метро, стараясь держать коробку ровно.

Она совершенно не знала, правильно ли поступила сегодня вечером. Она не имела ни малейшего представления о том, как будет ухаживать за живым существом с её сумасшедшим графиком работы в больнице. Но в этот момент, прижимая лёгкую картонную коробку к своему тёплому зимнему пальто, Татьяна почувствовала странную вещь. Внутренний холод, который сковывал её грудь последние несколько лет, немного отступил.

Она спустилась на длинном эскалаторе глубоко под землю, слушая мерный убаюкивающий гул подземной станции. Внутри коробки Рыжик тихо сопел. Он положил свою маленькую морду на лапы, наконец почувствовав тепло от пальто Татьяны и долгожданную безопасность. Впереди их ждала долгая поездка в пустую квартиру на окраине города.

Татьяна зашла в пустой вагон поезда и села на жёсткое сиденье. Яркий люминесцентный свет заливал пространство. Она поставила коробку себе на колени и приоткрыла крышку. Рыжик спал. Его маленькое тело ритмично поднималось и опускалось. Татьяна осторожно протянула руку и коснулась его шерсти. Она была мягкой и густой.

Девушка вздохнула, понимая, что её налаженная предсказуемая жизнь только что навсегда изменилась. Поезд с грохотом нёсся по тёмному тоннелю, увозя хирурга и её нового неожиданного компаньона в холодную городскую ночь.

Татьяна открыла тяжёлую металлическую дверь своей квартиры на пятнадцатом этаже. Она переступила порог и включила свет. Яркие светодиодные лампы осветили просторную прихожую. Квартира была огромной, но совершенно пустой. Белые стены, минималистичная мебель, идеальный порядок. Здесь не было фотографий, сувениров или уютных мелочей. Пространство выглядело как стерильная больничная палата, а не как жилой дом.