Татьяна купила щенка у плачущей женщины, однако смена дома не избавила Рыжика от тоски по прежней семье

— Выходи, Рыжик, — сказала Татьяна очень усталым голосом.

Щенок не двинулся с места. Он сильнее вжался в угол коробки и мелко задрожал. Татьяна тяжело вздохнула. Она прошла на кухню, открыла шкафчик, нашла небольшую пластиковую миску и налила туда чистой воды. Затем она вернулась в прихожую, опустилась на колени и поставила воду прямо перед коробкой. Рыжик осторожно понюхал воду, но пить не стал. Он продолжал смотреть на неё испуганными глазами.

Первая ночь оказалась тяжёлым испытанием для них обоих. Татьяна постелила щенку старое махровое полотенце возле тёплой батареи в гостиной. Она искренне надеялась, что физическое тепло поможет ему успокоиться. Сама она приняла горячий душ, выпила стакан воды и легла в постель. Но уснуть ей никак не удавалось.

Рыжик бродил по тёмной квартире всю ночь. Его маленькие острые когти ритмично цокали по гладкому ламинату. Цок, цок, цок. Этот звук разносился по пустым комнатам. Звучал как громкое тиканье гигантских часов.

Периодически щенок останавливался возле тяжёлой входной двери, садился на холодный пол и очень жалобно скулил. Он ждал. Он внимательно слушал звуки на лестничной площадке, надеясь уловить знакомый шум шагов. Татьяна несколько раз вставала с кровати, выходила в тёмный коридор и гладила его по маленькой голове.

— Тебя никто не заберёт сегодня, малыш, — шептала она, поглаживая его густую чёрно-рыжую шерсть. — Тебе придётся привыкнуть к этому месту.

Но Рыжик совершенно не хотел привыкать. Рано утром Татьяна сварила овсяную кашу без добавления соли и сахара. Она тщательно остудила её и положила в чистую миску щенка. Рыжик подошёл, коротко понюхал еду, отвернулся и снова пошёл прямо к входной двери. Он лёг на коврик для обуви, положил голову на передние лапы и закрыл глаза. Он категорически отказывался есть.

Татьяне нужно было срочно возвращаться в клиническую больницу. Её законный отпуск начинался только через целую неделю. Она оставила щенку воду, миску с кашей и несколько своих старых тапочек для игры. Закрывая за собой замки двери, она чувствовала неприятную тяжесть в груди. Впервые за много долгих лет она оставляла дома кого-то живого и беззащитного.

Следующие несколько дней превратились в настоящий хаотичный марафон. Идеальный стерильный порядок в квартире Татьяны исчез навсегда. Рыжик оказался очень активным и беспокойным щенком в те редкие моменты, когда не спал у двери. Он грыз деревянные ножки стульев на кухне. Он методично разбрасывал обувь Татьяны по всему длинному коридору. Он несколько раз сходил в туалет прямо на дорогой светлый ковёр в центре гостиной.

Татьяна возвращалась домой после тяжёлых хирургических операций, уставшая и морально измотанная, и молча начинала мыть полы. Она ругалась вслух, тяжело вздыхала, собирала мелкий мусор, но удивительным образом ни разу не пожалела о своём внезапном решении. Когда она садилась на мягкий диван абсолютно без сил, Рыжик тихо подходил к ней. Он садился совсем рядом, смотрел на неё своими большими карими глазами и неуклюже клал передние лапы ей на колени.

В эти тихие моменты Татьяна чувствовала странное тепло, которого ей так сильно не хватало в её холодной жизни. Она медленно гладила его спину, а он лизал её руки своим тёплым шершавым языком. Её пустая квартира медленно, но верно наполнялась настоящей жизнью.

Однако главная проблема с едой оставалась нерешённой. Рыжик ел катастрофически мало. Он клевал пищу, как маленькая слабая птичка, и постоянно худел. Его рёбра стали отчётливо заметны под слоем шерсти. Татьяна специально покупала дорогой ветеринарный корм, варила свежую курицу, пробовала давать ему тёплый мясной бульон. Ничего не помогало исправить ситуацию.

Щенок оставался вялым и грустным. Большую часть времени он продолжал упорно лежать у входной двери, словно маленький верный часовой на важном посту. Татьяна, будучи опытным врачом, прекрасно понимала истинную причину такого состояния. Это была не инфекция или физическая болезнь. Это была глубокая психологическая тоска. Рыжик отчаянно скучал по своим первым хозяевам. Он скучал по запаху и голосу старушки Ирины.