Жизнь без прикрасВо мне словно закалилось что-то прежде податливое. Ещё недавно я сомневалась: не слишком ли жестоко поступаю, не следовало ли сначала поговорить? Теперь сомнения испарились. Паразита разговорами не выведешь.
Посмотрев на часы, я подумала, что автобус «Второго шанса», наверное, уже покинул гараж. Время шло.
— Хотела красивой жизни, Раиса? — прошептала я, обращаясь к экрану. — Хотела спрятать нищету? Сегодня вечером о ней узнают все. И зрителей на собственную казнь ты, по иронии, пригласила сама.
Я захлопнула ноутбук. Развязку этой пьесы нельзя было пропустить: я хотела присутствовать, увидеть лица без масок. В гардеробной нужно было выбрать строгое чёрное — траур по их иллюзиям.
Машину я оставила в тени высокой туи, примерно в пятидесяти метрах от ворот. Заглушила мотор, опустила стекло. В салон вошёл морозный воздух, а передо мной как на ладони стоял стеклянный куб.
Мои настройки превратили его в странное, почти нереальное зрелище. Мертвенно-бледное хирургическое сияние прорезало уютные сумерки посёлка; за панорамными окнами гости походили на замёрзших манекенов, выставленных в витрине дорогого бутика. Шали и пиджаки спутников прикрывали женские вечерние платья. Мужчины переминались с ноги на ногу, делая вид, будто плюс пятнадцать в гостиной — самая модная европейская свежесть.
Среди них металась Раиса — как раненая птица. Тяжёлый бархат цвета переспелой вишни, поверх него меховое манто, которого она не снимала. Она совала шампанское в руки дрожавшим гостям, запрокидывала голову в громком смехе, что-то оживлённо рассказывала, пытаясь отвлечь их от пара, вырывавшегося изо рта.
Театр абсурда устроил пир во время ледникового периода.
Еле слышную с улицы музыку перекрыл надсадный мотор. Посёлок привык к мягкому рокоту «Мерседесов» и «Бентли»; сейчас же кашлял старый, изношенный дизель. Со скрипом тормозов у ворот встал белый автобус с ржавыми потёками. На боку сквозь трафарет краской вывели две руки, рвущие цепи, и крупную надпись: «ФОНД „ВТОРОЙ ШАНС“».
Он перегородил въезд, заперев полированный внедорожник какого-то чиновника. С шипением раскрылись двери. В доме умолкла музыка, и гости, будто обрадовавшись возможности выбраться из холодильника, двинулись к окнам и на веранду.
Степан вышел первым: привычная кожаная куртка, папка под мышкой, спокойствие скалы. Следом застучали по асфальту ботинки подопечных. Их было двенадцать.
Для здешних фуршетов компания была непривычной. Крепкие, бритоголовые мужчины в рабочих комбинезонах, запачканных краской и известью; на лицах жизнь оставила глубокие шрамы. На многих предплечьях синели купола, перстни, готические буквы татуировок. Выгружались они спокойно и деловито.
Один достал алюминиевую стремянку, двое несли тяжёлые инструментальные ящики. Четвёртый, огромный, с перебитым носом, без труда вскинул на плечо кувалду. Ошеломлённые люди в смокингах их не занимали. Мужчины рассматривали дом — рабочий объект.
Из распахнутой калитки выскочил Андрей. На нём была одна рубашка, без пиджака; его трясло, от холода ли, от ужаса — я не могла понять.
— Эй, вы кто такие? — голос сына взлетел до фальцета. Он подбежал к Степану, пытаясь загородить ему дорогу. — Здесь нельзя ставить автобус! У нас закрытое мероприятие. Уберите его, гостям не выехать!
На крыльце уже застыла Раиса, вцепившись в перила. Даже при мёртвом освещении её лицо выглядело белее мела. Чутьё аферистки подсказало ей: приехали не просто рабочие.
Степан остановился и оглядел Андрея. Злости во взгляде не было, сочувствия тоже — лишь усталая решимость.
— Мы сюда не парковаться приехали, Андрей, — сказал он так громко, чтобы услышали все; бас перекрыл гостевой шёпот над лужайкой.
— Как это — не парковаться? Здесь частное владение! Я охрану посёлка вызову! — взвизгнул сын.
Степан неторопливо раскрыл папку. Утренний документ с печатью он развернул перед Андреем, словно выставил щит.
— В охране нет необходимости, с документами у нас всё правильно. — Он шагнул вперёд, и сыну пришлось податься назад. — Сегодня ваша мать передала дом фонду помощи бывшим заключённым. Теперь он принадлежит фонду.
Гости вздохнули разом. Чей-то бокал упал, и стекло звякнуло как выстрел.
— Что?.. Мама отдала дом? Кому? — Андрей неподвижно смотрел на лист, будто не понимал написанного.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.