— Уже давно объявил.
Дед открыл морозилку и вытащил три контейнера. Подписи на крышках почти стерлись. На одном угадывалось «кур…», на другом «гр…», третий вообще хранил молчание.
— Так, Никита, у нас праздничная лотерея. «Кур…» — это может быть курица. А может быть курага, которую бабушка берегла на случай конца света. «Гр…» — грибы или гречка. Третий контейнер засекречен. Возможно, там что-то вкусное. Возможно, то, что лучше не будить. С чего начнем?
Никита стоял в дверях и впервые за этот вечер тихо рассмеялся.
Они открыли «кур…». Это действительно оказалась курица. Егор Андреевич взялся приправлять ее с видом опытного повара, но почти сразу перепутал соль с сахаром. Банки были одинаковые, а Вера Семёновна различала их по каким-то своим, недоступным другим людям признакам.
Никита успел перехватить банку, попробовал на палец и поморщился.
— Дед, это сахар.
— Точно?
— Абсолютно. Ты хотел приготовить праздничную карамельную курицу?
— Признаю поражение, — поднял руки Егор Андреевич. — Твоя бабушка сорок лет пыталась сделать из меня кухонного помощника. Но природа сопротивлялась героически. Командуй, шеф.
Никита забрал у него банку, отодвинул деда от плиты и начал готовить сам. Спокойно, без суеты, уверенными движениями. Егор Андреевич смотрел, как мальчишка, которого час назад пришлось отогревать с мороза, режет, солит, перемешивает, и понимал: сейчас он не просто готовит ужин. Он понемногу возвращает себе право быть человеком, которому можно действовать без страха.
За стол они сели уже после полуночи. На той самой кухне, где Вера Семёновна годами ставила чайник, резала хлеб, ворчала на сквозняки и умела одним взглядом примирить всех сразу.
— Вот сколько живу, — сказал Егор Андреевич, глядя на Никиту, — а такого праздника у меня еще не было. Дверь вынес, с угрозами поспорил, курицу чуть сахаром не засыпал. Но знаешь что? По-моему, это самый правильный вечер за последние годы. Хоть что-то сделали не для вида, а по-человечески.
Потом они перебрались к старому кирпичному камину, который Егор Андреевич когда-то сложил сам. Дрова потрескивали, тени ходили по стенам, и в этом тепле Никита понемногу начал говорить. Рассказал, что у него есть друг Кирилл, который учит его играть на гитаре. Что с учебой у него в основном нормально. Что ему нравится программирование. Что иногда он думает уехать учиться после школы, но пока не понимает куда.
Егор Андреевич снял со стены фотографию Веры Семёновны с гитарой…
