В пятницу Оксана приехала к Надежде Семёновне Литвиненко, клиническому генетику, с которой когда-то работала много лет. Та внимательно выслушала её, не перебивая, только постукивала ручкой по краю стола.
— Мне нужно юридически значимое заключение, — сказала Оксана. — Отцовство, родство по бабушкиной линии, сравнение с сестрой. Через независимую лабораторию, с нормальной цепочкой хранения образцов, печатями, актами, чтобы никто потом не кричал про подмену.
Надежда Семёновна отложила ручку.
— Это именно то, о чём я подумала?
— Да. Если Роман отец, а связь с бабушкой не подтверждается, у биологии остаётся совсем немного объяснений. И они, к счастью, уже не имеют отношения к моей верности.
— А ты сама как? Держишься?
Оксана устало усмехнулась.
— Я двенадцать лет сидела по другую сторону стола. Сообщала людям новости, от которых у них менялись лица. Наливала воду, подавала салфетки, ждала, пока они смогут дышать. Теперь сама пришла за такой новостью. Забавно, если бы не было так противно.
Забор образцов провели в понедельник. Галина Петровна явилась в клинику в лучшем костюме, с уложенными волосами и фамильным перстнем, который сиял на пальце так ярко, будто должен был сам подтвердить её правоту. Она следила, как маркируют пробирки, как запечатывают контейнеры, как оформляют документы. Олеся нервно шутила, Раиса крутилась рядом, пытаясь рассмотреть каждую бумагу.
К середине недели Галина Петровна уже обзвонила почти всех родственников и с достоинством сообщила, что процедуру прошла спокойно, потому что ей скрывать нечего. Олеся ждала позора невестки почти с праздничным нетерпением. Раиса продолжала подбрасывать в чат намёки, но осторожнее, чем раньше.
Заключение пришло в пятницу. Надежда Семёновна положила перед Оксаной два плотных конверта. Первый она раскрыла без театральности и развернула бланк.
Оксана пробежала глазами таблицы маркеров и наконец глубоко выдохнула. Не от неожиданности — от физического облегчения. Отцовство подтверждено с вероятностью, не оставляющей пространства для бытовых сплетен.
Потом Надежда Семёновна открыла второй конверт. Несколько секунд обе женщины молчали.
— Родство с Галиной Петровной исключено, — тихо сказала генетик. — Меньше одной сотой процента. Сравнение с Олесей подтверждает вывод. Ты понимаешь, что это означает?
Оксана понимала. Если Роман — отец Соломии, а Галина Петровна генетически не связана с ребёнком как бабушка, значит, она не была биологической матерью Романа. Скрытое усыновление, донорская история или та самая давняя больничная ошибка — других объяснений почти не оставалось…
