В тот же день Галина Петровна неожиданно позвонила самой Оксане.
— Девочка моя, ты пойми меня правильно, — начала она сладким голосом. — Я ведь не со зла. Но эти твои задержки, ночные дежурства, посторонние мужчины по работе… Люди разное говорят.
— Давайте сразу проясним, — перебила Оксана. — Мои задержки связаны с людьми, которым сообщают тяжёлые результаты, и с делами, где нельзя уйти ровно по часам. А то, что делаете вы, — не забота о сыне. Это оскорбление, замаскированное под семейную тревогу.
— Ты слишком резко разговариваешь со старшими.
— Я разговариваю спокойно. И жду результатов. Генетика хороша тем, что её не убедишь вздохами, намёками и семейными легендами.
На следующее утро, пока Роман возил Соломию в поликлинику, Оксане написала Ярина, дальняя родственница из общего семейного чата.
«Прости. Я больше не могу молчать».
Следом пришли скриншоты. Закрытый чат Гнатюков, куда Оксану, разумеется, не добавляли. Олеся там подробно вспоминала, как Оксана во втором триместре возвращалась поздно. Раиса с удовольствием пересказывала историю про кафе. Венчало всё голосовое сообщение Галины Петровны, записанное ещё до родов.
Оксана включила его дважды.
— Ума не приложу, в кого Роман у нас таким уродился, — звучал приглушённый голос свекрови. — К Мирону он никогда особенно не тянулся. Но этот мальчик мой. Моя плоть. И фамилию я в обиду не дам.
Оксану зацепили не обвинения и не пафос. Её остановило слово «мой», сказанное не властно, а почти испуганно, будто Галина Петровна не убеждала других, а удерживала от распада саму себя.
Она достала старый фотоальбом. На свадебном снимке Мирон был сухощавым, узколицым, со светлыми глазами. Олеся на выпускной фотографии повторяла его почти полностью: тот же овал лица, та же прозрачность взгляда. А рядом Роман — широкоплечий, плотный, кареглазый, с другим подбородком, другой посадкой головы, другой пластикой.
В памяти всплыла давняя шутка Мирона про «подарок от случайного прохожего», над которой родня всегда смеялась. Раньше Оксана списывала различия на сложные игры наследственности. Теперь старая шутка прозвучала иначе.
Она закрыла альбом и решила: никаких разговоров с мужем, пока на руках не будет официального заключения…
