Генетик вскрыла конверт и разложила листы на столе.
— Первое заключение. Установление отцовства. Совпадение генетических маркеров между Романом Мироновичем и Соломией Романовной соответствует биологическому отцовству. Вероятность — более девяноста девяти и девяти десятых процента. Иными словами, Роман является отцом ребёнка.
Раиса медленно опустила телефон, словно рука вдруг стала слишком тяжёлой. Олеся открыла рот и не сразу закрыла. У двери кто-то шумно выдохнул.
Галина Петровна побледнела, но удержалась на ногах.
— А кровь? — спросила она пересохшим голосом. — Вы же делали расширенную проверку.
— Да, — сказала Надежда Семёновна. — Второе заключение касается родства по линии бабушки. Вероятность генетической связи между Галиной Петровной и ребёнком составляет менее одной сотой процента. Родство исключено. Сравнительный анализ с Олесей Мироновной подтверждает этот вывод.
Тишина стала такой глубокой, что слышно было, как где-то в коридоре закрылась дверь.
Оксана поднялась.
— Роман — отец. Я — мать. Никаких посторонних мужчин в этой истории нет. Но математика упряма. Если Роман отец Соломии, а вы не являетесь ей биологической бабушкой, остаётся один вывод. Вы не биологическая мать Романа.
Она сделала паузу, чтобы слова не проскочили мимо, а упали именно туда, куда должны были.
— Вы оказались правы, Галина Петровна. Соломия действительно не ваша по крови. Но Роман — тоже. Старый роддом, ночная смена, несколько рожениц одновременно, ручные бирки. Похоже на ошибку идентификации. Запросы в архив уже направлены.
Галина Петровна резко вскочила, стул отъехал назад с неприятным скрипом.
— Ложь. Подтасовка. Вы всё устроили. Ты и твоя знакомая лаборатория.
— Лаборатория независимая, — спокойно ответила Надежда Семёновна. — Вы лично присутствовали при заборе материала. Пробирки маркировались и опечатывались при вас. Цепочка передачи зафиксирована документально. Оснований оспаривать процедуру нет.
— Роман! — Галина Петровна повернулась к сыну, и в её голосе впервые прозвучал не металл, а страх. — Я же тебя носила. Я помню ту ночь. Каждую минуту помню.
Роман подошёл ближе.
— Мам, я знаю. Ты меня вырастила. Ты была моей матерью сорок лет и останешься ею. Но эти бумаги тоже существуют. Я не могу сделать вид, что их нет…
