Встречу Галина Петровна назначила на субботу. Место выбрала показательное — небольшой конференц-зал при медицинском центре, куда они всё равно должны были привезти Соломию на осмотр. Белые стены, стол, стулья, запах антисептика и чужих решений. Свекрови, очевидно, нравилась мысль, что приговор прозвучит не на кухне, а почти официально.
Накануне она разослала родне длинные сообщения. Она терпела, она молчала, она думала только о чести семьи. Перстень, как она писала, останется там, где течёт настоящая кровь, и никакая чужая женщина не заставит её предать род.
В зале повторилась знакомая расстановка. Галина Петровна во главе стола, перстень на пальце, спина прямая. Олеся рядом, бледная от предвкушения. Раиса напротив, ладонь возле телефона. Ярина сидела у стены, опустив глаза. Несколько родственников теснились у двери. Павел изучал собственные ногти с таким усердием, будто они могли подсказать ему, как исчезнуть.
Роман вошёл первым. За ним Оксана с автолюлькой. Следом появилась Надежда Семёновна в белом халате и с плотным конвертом. Увидев её, Галина Петровна чуть дёрнула губой, но отступать было поздно.
— Я скажу прямо, — начала она, поднимаясь. — Этот младенец не имеет отношения к нашей крови. Я говорила это в палате и повторяю при свидетелях. Пусть документы наконец прекратят этот фарс.
Раиса включила запись. Олеся кивнула. У двери кто-то задержал дыхание.
Оксана посмотрела на свекровь спокойно.
— Спасибо за прямоту. Анализы действительно всё расставят по местам. Даже немного шире, чем вы рассчитывали. Надежда Семёновна, пожалуйста…
