Но после него дом будто стал тоньше. Словно стены из брёвен вдруг превратились в промёрзшую кожу, через которую лес мог смотреть внутрь. Алексей стоял у двери с фонарём в руке и слушал.
Марина медленно закрыла чемоданчик, не щёлкая замком. А Искра лежала на полу и тяжело дышала, не отрывая глаз от тёмного прямоугольника прихожей. За окном метель уже не ревела, только шла плотным снежным шорохом, и в этом шорохе каждый звук казался возможным.
Кто-то мог стоять за соснами. Кто-то мог уйти минуту назад. Кто-то мог просто проверить, горит ли свет.
Алексей не открыл двери. В прежней жизни он бы вышел сразу, проверил след, обошёл дом, положился на привычку, на слух, на скорость. Теперь колено гудело, руки мёрзли, а за спиной были четыре волчонка и женщина, которая умела лечить.
Но не должна была закрывать собой чужую пулю. Он погасил лампу у окна, оставил только печной свет и сказал Марине отойти от стекла. Голос его был тихим, командным, и она подчинилась без спора.
Так они дождались серого утра. Когда темнота начала отходить от окон, оказалось, что за ночь мир не успокоился, а только накрыл следы белым покрывалом. Снег лежал толстым слоем на крыльце, на поленнице, на крыше сарая.
Сосны согнулись, как старики, над прорубью. Воздух стал неподвижным и острым. Алексей вышел первым.
Он нёс не ружьё, а ломик и фонарь, потому что не хотел начинать день с того, что станет похож на тех, кто прячется за железом. У порога следов почти не было. Ветер всё перемешал.
Но на краю крыльца, возле нижней ступени, чернела тонкая царапина на наледи, как от металлического крюка. Чуть дальше у берёзы из снега торчал обломок пластиковой бирки с цифрами, облепленной льдом. Алексей поднял его двумя пальцами и долго смотрел.
Марина вышла следом, запахнула куртку и тоже увидела. Лицо её стало неподвижным. — Транспортная пломба, — сказала она. — Такими иногда закрывают ящики для перевозки животных. Законно и незаконно. Бумага решает только для тех, кто её боится.
Они вернулись в дом, и только при дневном свете стало видно то, что ночь скрывала своей милостью. На боках Искры, под слипшейся шерстью, шли старые потёртости, ровные, почти кольцом. Это были не следы от случайных веток и не раны от драки.
Долго стоявшая петля. У задней лапы была свежая полоса, тонкая и глубокая, от троса или капкана. На животе шерсть была вытерта до кожи, будто волчицу держали в тесном ящике, где она часами ходила кругами, пока не стёрла себя о стены.
Марина осматривала её осторожно, не прикасаясь без нужды. Искра терпела. Но каждый раз, когда женщина двигалась слишком близко к волчатам, рычание возвращалось, слабое, хрипящее, как старый нож по камню.
Алексей сел рядом и положил руку на пол, не на зверя, а рядом. Волчица повернула к нему глаза. В них не было покорности, только вопрос.
«Ты тоже человек. Что ещё от тебя ждать?» Он выдержал этот взгляд. Впервые за много лет ему стало стыдно…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
