Марина подняла на него глаза. Алексей уже вставал, хотя колено под ним почти не держало.
За окном дорога снова темнела под снегом. И где-то в лесу коротко взвыл невидимый снегоход. За лекарством Марина должна была ехать лично: шкаф с препаратами был заперт, а ключ находился у неё. Иван настоял, чтобы Алексей сопровождал её, но служебную машину оставил у дома как резерв на случай срочной перевозки волчицы.
Спор украл бы минуты, а минуты уже лежали в корзине, дёргаясь маленьким серым телом. Один инспектор находился на дальнем обходе, второй остался в доме с Иваном, рацией и Искрой, которая не позволяла никому приблизиться к светлому волчонку, пока Алексей не наклонился к ней и не произнёс тем самым низким голосом: «Мы вернёмся».
Наверное, она не поняла слов. Но она поняла, что он уходит не с добычей и не от страха. Марина взяла чемоданчик и полотенце, в которое собиралась завернуть запасные ампулы, и села во внедорожник рядом с Алексеем.
Ещё накануне дорога до села казалась короче. Теперь она стала испытанием, растянутым между белыми стенами. Трактор пробил только одну колею.
Снег по краям был влажный и тяжёлый. Под колёсами хлюпала ледяная каша. Озеро справа лежало тёмным, почти чёрным, и ветер с него нёс мелкую крупу, колющую глаза.
Алексей вёл машину с таким напряжением, что костяшки пальцев побелели. Колено жгло. Каждый поворот отдавался в старую рану, и после третьего спуска он понял, что боль уже не фон, а полноценный пассажир, сидящий между ними.
Марина заметила. «Дайте я поведу», — сказала она. Он хотел ответить отказом, быстрым, привычным, обидным.
Потом вспомнил, как её рука удержала его у окна, когда прошлое попыталось выдернуть его из настоящего, и молча остановил машину. Пересаживались они под снегом, неловко, почти смешно. Алексей зацепился сапогом за порог, выругался.
Марина сухо сказала, что война войной, а возраст всё равно берёт своё. Он впервые засмеялся по-настоящему. Коротко и хрипло, и этот смешок оказался нужнее лекарства.
Она вела внедорожник уверенно, некрасиво, но точно, зная местные повороты, место, где дорогу подмывает ручей, где снег ложится поверх пустоты. «Василий учил, — сказала она, не отрывая глаз от колеи. — Я тогда ворчала: зачем мне это? Оказывается, некоторые уроки ждут своего часа дольше, чем мы».
В селе было мало людей на улице. Те, кто выходил, шли быстро, опустив головы, прижимая пакеты к груди. Ветер гонял по площади снежную пыль.
Ветеринарный пункт стоял за старой аптекой — низкий дом с голубыми рамами и облупившейся табличкой. Марина открывала дверь дрожащими пальцами, но внутри сразу стала другой — не вдовой, не испуганной женщиной, а хозяйкой маленького пространства, где каждая полка знала своё место. Она достала ампулы, шприцы, тёплую смесь, ещё бинты, маленький кислородный баллон, давно просроченный для больших дел, но, может быть, полезный для маленького дыхания.
Алексей стоял у окна. Напротив, у склада с кормами, был припаркован тёмно-синий внедорожник. Чистый, слишком чистый для такой дороги.
Из него вышел Олег Бондаренко. Он был в дорогой пуховой куртке, без шапки, с аккуратно уложенными волосами и улыбался так, словно метель была обслуживающим персоналом, который плохо выполнил заказ. Рядом с ним стоял широколицый мужчина в камуфляже без знаков, молчаливый, с красными руками.
Олег увидел Алексея, потом Марину в окне и подошёл к двери пункта неторопливо. «Марина Васильевна, — сказал он, входя без стука, — слышал, что у вас ночные приключения. Дикий зверь в доме у человека. Опасно. Район будет недоволен». Марина закрыла ящик с лекарствами на ключ.
«Район будет недоволен, если узнает, кто возит зверей в ящиках с чужими пломбами». Улыбка Олега не исчезла, но стала тоньше. Алексей шагнул ближе.
Ничего героического. Просто так, чтобы между ним и Мариной осталось меньше пустого места. Олег перевёл взгляд на его форму, без нашивок, на старую травму, заметную по стойке, на руки, которые слишком спокойно висели вдоль тела…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
