— Уже, — ответил тот. — И в облако кинул. Бабушка велела.
Елена Павловна стояла рядом, бледная, но упрямая.
— Я пойду свидетелем, если надо, — сказала она. — Хватит бояться.
Александр хотел поблагодарить, но слова застряли. Он просто обнял старушку, неловко, осторожно. Она похлопала его по спине.
— Иди уже. Лицо у тебя как у покойника.
Диктофон помог вскрыть знакомый мастер по ремонту телефонов, бывший одноклассник Александра, Дмитрий. Они сидели в его маленькой мастерской между витринами с чехлами и коробками зарядок. Дмитрий надел перчатки, подключил устройство к старому ноутбуку.
— Память почти забита, — сказал он. — Тут голосовая активация. Файлов много. Я сделаю образ, чтобы оригинал не трогать. Слушать будем копию.
— Дим, только никому.
— Саш, ты меня за кого держишь?
Первый файл был пустой: шорох, дыхание собаки, скрип двери. Второй — голос отца. Хрипловатый, сердитый.
«Рой, лежать. Не крутись. Надо, значит надо».
Александр закрыл глаза. На секунду отец оказался рядом: в старой кофте, с очками на лбу, недовольный, живой.
Дмитрий тихо выругался.
— Это он сам записывал?
— Похоже.
Они слушали дальше. Обрывки: радио на кухне, лай, звон посуды. Потом женский голос — Ольга.
«Пап, ты не понимаешь. Дом все равно развалится. Саша его пропьет или продаст».
«Не смей так говорить про брата», — голос отца.
«Брата? Он тебя вокруг пальца обвел. Ты из-за него с нами как чужой».
«Чужой я стал, когда тебе от меня только метры понадобились».
Пауза. Потом Павел, глухо:
«Николай Иванович, давайте по-хорошему. У нас покупатель есть. Вам комнату хорошую снимем, уход будет».
«Вон из моего дома».
Рой залаял так громко, что динамик захрипел. Потом удар, скулеж.
Александр вскочил.
— Он его ударил.
Дмитрий поставил на паузу.
— Саш…
— Дальше.
В следующем файле было уже тяжелее. Отец дышал часто. Ольга говорила раздраженно:
«Ты подпиши доверенность, и все. Мы потом разберемся».
«Я завещание сделал», — сказал отец. — «Саше. И Маринке книжку оставил. Не потому, что люблю вас меньше. Потому что он не бросил».
«Ах вот как», — прошептала Ольга.
Павел сказал:
«Завещание можно оспорить. Особенно если доказать, что он на вас давил».
Отец засмеялся коротко, зло…
