
Непогода застала Фёдора в самый трудный момент пути. Ночь и ветер уже загнали жителей лесного посёлка по домам. В это же время усталый путник шестидесяти трёх лет постучался в избушку егеря, стоявшую у самого леса.

— Кого там принесло на ночь глядя? — громко крикнул Руслан.
Крупного мужчину со шрамом на левой щеке не напугал ночной визит, но помешал дремать.
— Извините за наглость, — обратился к нему Фёдор, щурясь от струй ливня, бьющих по лицу. — Пустите переждать непогоду, я больше не выдержу.
— Проходи, проходи, отец, скорее проходи, — тут же согласился хозяин дома. Пусть он и был моложе гостя всего на семнадцать лет, но седины уважал. — Вот, держи халат, снимай свои мокрые тряпки, а я пока воду нагрею.
Пока Руслан суетился, готовя чай и таз для ног Фёдора, тот оглядел небольшой, но уютный домик. В нём умещалась старая скрипучая кровать и продавленный диван, пожертвованный кем-то из жителей посёлка.
— Ну, отец, как тебя занесло-то в такую глушь? — Руслан сел напротив, придвинув к гостю кружку ароматного чая с травами.
Фёдор боялся его испугать, но не хотел обманывать.
— Бродяга я в прошлом, вор.
— Ты не бойся, у тебя и брать-то нечего, — прищурился он, заметив, что Руслана его признание ничуть не напугало.
— Работа мне нужна. Сейчас как раз все урожай собирают. Город надоел, шумно. Хочу здесь подыскать местечко, предложить свои услуги. В деревне ведь всегда есть чем заняться летом.
— Значит, жильё ищешь? Можешь прямо здесь остаться, в моей избушке. У нас сокращения идут, в моих услугах больше не нуждаются. Переберусь в город, поближе к сыну. Они с невесткой как раз внучка ждут.
Фёдор не спешил радоваться. Мало кто в посёлке будет счастлив, что по соседству поселится бывший зэк.
— Спасибо тебе за доверие, за доброту. Давно со мной по-человечески никто не обращался. Я не убийца, не думай. Жизнь меня сделала нелюдимым. Сначала детский дом, потом тюрьма. Я круглый сирота. Никогда не знал родительской любви. Потом выпустился, работу нашёл, но не в ту компанию попал. Хотел лёгких денег, молодой был, несмышлёный. Хоть нас, сирот, предупреждали воспитатели, соблазн быстрой наживы оказался сильнее. Так я и получил первую ходку. Сам ничего не взял, только план продумывал, но всё свалили на меня. Так и пошёл по наклонной. Промотал полжизни по тюрьмам, а теперь вот остался один. Ни семьи, ни хибарки своей.
— Ну, я о тебе участковому доложу, чтобы не бушевал тут, — ответил Руслан, выслушав гостя. — Головорезом ты не выглядишь. Я многих на своём веку повидал, но людей подставлять не хочу, я с ними много лет бок о бок прожил.
Руслан и Фёдор сдружились за неделю. Местные на него косились, редко кто здоровался, но пришлось смириться. Руслан показал своему жильцу лес, указал на карте тайные тропки, мосты и места, где обычно собиралась молодёжь или туристы.
— Хороший ты мужик, Руслан, — пожал ему руку Фёдор, когда пришло время прощаться. — Сильно ты мне помог. Сердечное тебе спасибо.
— Бывай, отец, — улыбнулся Руслан. — Я звонить буду своим людям и о тебе интересоваться. Имя моё не позорь, я за тебя поручился.
Хоть и пришлось Фёдору жить в непростых условиях рядом с лесом и рекой, он радовался тому, что смог обрести собственное жильё. Власти штат егерей сократили, а ветхие домишки трогать не стали, да и кому они нужны. Впервые за долгие годы бродяжьей жизни в городе Фёдор смог почувствовать себя по-настоящему свободным и отмытым от своих дел. Пусть он и отсидел честно за преступления, клеймо общественного позора всегда тянулось за ним.
Местные поначалу относились к нему с подозрением, не стремились заводить дружбу, но со временем смягчились. Фёдор оказался работящим, не боящимся надорвать спину на чужом огороде. Зарабатывал тем, что помогал перекапывать землю или нанимался на ферму. Дары леса тоже неплохо его выручали. То ягоды, то дикие фрукты приносил Фёдор с прогулок, то рыбку к ужину в реке ловил.
— Спасибо тебе, Федь, — благодарил его дедуля, который сам ухаживал за парализованной женой. — Сам бы я не управился, некогда мне с моей-то. Держи, твоя плата.
— Ты чего, Борисыч, — махнул рукой Фёдор, — мне лишнего не надо. Да вы сами едва концы с концами сводите.
— Бери, ты заслужил. Зря мы от тебя шарахались, думали, чего от тебя ждать. А ты порядочным оказался, каждую копейку потом отрабатываешь. Замятины тебя звали в субботу, у них девка учиться уезжает в город, отмечать будем.
Уже к концу осени Фёдор водил знакомство едва ли не со всей деревней. Люди больше не опасались его, только Александр Олегович, заранее предупреждённый о личности бывшего заключённого, не питал к нему симпатии. И дело было не в прошлом Фёдора, а в его непреклонном характере.
В середине октября, во время вечерней прогулки у леса, он проходил мимо коттеджей. Там часто отдыхали обеспеченные туристы, имевшие возможность арендовать шикарный дом. Фёдор обычно слышал оттуда громкую музыку, вульгарный смех, но на этот раз были женские крики.
«Помогите! Прошу! Кто-нибудь, спасите!»
Крик был настолько отчаянным, что даже Фёдору стало не по себе. Он бросился вперёд к коттеджам. Ему навстречу бежала девушка в порванной одежде, на её шее и щеке были видны следы побоев, кожа горела от боли.
«Умоляю вас, спасите! Спрячьте меня!»
«Идём, идём, голубушка!»
Фёдор укутал бедняжку в свой плащ и отвёл в избушку.
«Всё будет хорошо. Я участковому позвоню».
Но история обернулась против бедной Нади. Приставший к ней мажор оказался сыном какого-то влиятельного человека.
«Никакого уголовного дела не будет, и заявления тоже», — пообещал негодяй Александр. — «Если она пикнет, будет встречное обвинение. Мол, попыталась соблазнить, чтобы обокрасть. И пусть потом докажет, что не имела никаких намерений. Пропажа-то будет!»
Когда участковый приехал за Надей, перепуганной до полуобморочного состояния, она боялась и слова сказать.
«Нападения не было», — давил на неё Александр Олегович. — «Значит, обвинять не в чем. Станешь об этом болтать — пожалеешь».
«Да как это так? Ещё бы несколько минут — и сгубили бы девчонку!» — возмутился Фёдор, но Александр нашёл управу и на него.
«А ты вообще не высовывайся. Домик-то твой казённый. Глазом не успеешь моргнуть, как на улице окажешься. Смотри, живая, здоровая девчонка, ну что с ней будет-то?»
«Совести у тебя нет, товарищ начальник», — просверлил он взглядом Александра. — «Не на той ты стороне!»
Зиму Фёдор пережил уже в компании верного друга — пса Грома. Бедное раненое животное он обнаружил в лесу обессиленным и скулящим. Пёс был уже крупным, взрослым. Видно, хозяин-охотник бросил его после встречи с разъярённым диким зверем. Раны на брюхе Грома напоминали те, что оставляют клыки кабана.
«Тише, тише», — проговорил Фёдор, подбираясь ближе к настороженному псу. Тот не рычал, но к незнакомцу отнёсся с опасением.
«Я помочь тебе хочу, лечиться нужно».
Кое-как подобравшись к еле дышащему животному, Фёдор осторожно взял его на руки и понял, что тот не сопротивляется.
«Эй, открывай дверь!» — кричал он, когда спешно дошёл к Захару-медику. Фельдшер был слишком далеко, поэтому пришлось искать помощи под рукой.
«Фёдор! Да ты чего, сдурел совсем? Куда ты мне этого паразита притащил?» — проворчал тот, но всё равно принялся осматривать Грома.
«Пёс-то хороший, и вовсе не паразит. Смотри, какие глаза!» — Фёдор чесал пса за ушком. — «Я тебя к себе заберу, не пропадёшь».
Так и произошло. Гром шёл на поправку, но раны требовалось обрабатывать дорогостоящими мазями.
«Разоришься ты со своей зверюгой-то!» — качал Захар головой.
«Ничего», — отмахивался Фёдор, которому деньги доставались тяжёлым трудом. — «Мне не жалко. Кобель молоденький ведь совсем. Лапу ему нужно вылечить обязательно. Пусть хромает, главное, что не совсем-то без неё».
Под присмотром ласкового хозяина Гром уже вскоре резво носился по заснеженным полянам. Несмотря на крепкий мороз, мужчина брал с собой друга на все прогулки. Вместе они бродили под тяжёлыми ветками елей, гоняли белых зайцев, пугали птиц, вспорхнувших с веток, заслышав эхо лая.
Когда началась оттепель, река быстро набирала воду и вышла из берегов, затапливая все овраги и поляны. Те дома, что находились в низине, тоже заливало водой. Люди вытирали слёзы, борясь с этим ненастьем. Избушку Фёдора эта участь обошла стороной. Ему повезло поселиться на холме. Оттуда на весь посёлок открывался прекрасный вид.
Фёдор в любую погоду, даже в самый лютый мороз, дождь, ветер обходил территорию леса вместо Руслана. В суровую зимнюю пору он старался подкармливать диких зверей по мере сил. Им под снегом не так просто было добыть пищу. Верный Гром неизменно бежал впереди.
— Тише ты, — махнул ему рукой хозяин, — из-за тебя они все попрячутся в норы.
По пути попадались редкие островки незатопленной земли, на которых можно было встретить спасавшихся от стихии зайцев. Вид зеркальной воды, медленно текущей среди деревьев, вызывал одновременно и восхищение, и страх. Раньше Фёдор видел подобное только на картинках, но теперь понимал, какое губительное воздействие для бедных животных имело это явление природы.
Приближение ночи Фёдор заметил лишь тогда, когда солнце почти скрылось за горизонтом. В воздухе возникла сумеречная дымка, обычно сбивавшая путников с пути. Вдруг Гром остановился и навострил уши, глядя на кусты впереди себя.
— Что там, дружок? — поинтересовался у него хозяин, словно тот отлично понимал человеческую речь.
Пёс медленно пробрался через заросли и вскоре исчез.
— Гром, осторожно! — шёпотом скомандовал ему Фёдор. Его пробрало от леденящего страха. Гром редко концентрировался на чём-то. Возможно, по ту сторону кустов он наткнётся на крупного зверя вроде лося или медведя. Фёдору ещё ни разу не приходилось видеть ни одного из них в лесу, но байки местных он слышал. Те, кто вырос в посёлке, часто вспоминали, как в детстве ходили на оленя или лося. У Фёдора же не было с собой ни ружья, чтобы защититься, ни другого оружия. Его сопровождал только Гром и удобная крепкая палка, помогавшая бодрее передвигаться на пожилых ногах.
Вдруг тишину леса пронзил визгливый лай Грома, громкий и пугающий. Фёдор нырнул в заросли и только тогда понял, что опасаться было нечего. Рядом не наблюдалось никого из крупных опасных животных. Перед ним оказалась небольшая полянка, окружённая водой, но на ней кто-то был. Фёдор не сразу понял, кто именно, а затем подошёл поближе и присмотрелся.
«Мать честная, это ведь ребёнок!»
На седого мужчину в тулупе и беспокойного пса смотрела пятилетняя Мила, напоминавшая куколку. Она тряслась от холода и страха в маленьком коричневом пальто и шапочке на завязочках под шеей. Её ноги промокли, а кожу на щёчках стянуло от слёз.
«Как же ты здесь оказалась, моя хорошая?»
Фёдор оглядел ледяную воду, разделявшую его и ребёнка, но не стал тянуть. Он двинулся, не раздумывая, и тут же ощутил сковывающую боль, пронзающую тело от ног до пояса тысячами острых игл.
«Сейчас я тебя спасу, не бойся! Иди сюда, малышка!»
Когда Мила оказалась у него на руках, она вцепилась в шею Фёдора и спрятала лицо в воротнике тулупа. Постепенно стала отогреваться, но хранила молчание. Фёдор тоже не разговаривал. Он не мог утешать ребёнка, когда у самого еле волочились ноги. Он знал, что этот фокус ещё отзовётся ему, приступ ревматизма даст о себе знать, поэтому следует сразу растереть ноги имеющейся настойкой и укутаться в тёплое.
Гром радостно вился рядом и прыгал вверх, стараясь обнюхать Милу. Она вся сжималась, боясь его крупной морды.
«Гром хороший, добрый, он тебя ни за что не обидит», — ободрял её Фёдор, гладя по спине. — «Он мне помогает, мы дружим, и вы подружитесь».
Сам мужчина не мог успокоиться. Как малышка оказалась посреди затопленного леса? Одежда у неё не сельская, здесь детей по-другому одевают, куда только смотрели её родители? Перепугалась, бедная.
«Ну ничего, ничего, отыщем мы твоих папку с мамкой».
Но Мила молчала, она просто ждала, пока её принесут в тёплый дом. Внутри избушки действительно было тепло, ведь Фёдор протопил печь перед выходом.
«Ужин у меня нехитрый: щи и домашняя колбаска. Попробуй, может, понравится».
Он подвинул ближе к Миле тарелку с супом.
«Ты хоть ложку-то держать умеешь?»
Но девочка не растерялась, она оказалась такой голодной, что набросилась на щи, умело отправляя их в рот.
«А теперь расскажи-ка мне, почему ты одна в лесу?» — попросил Фёдор негромко. Его настораживало, что Мила не произнесла ни единого звука с момента их встречи. — «Тебя лай Грома напугал? А ты вообще-то умеешь говорить?»
Мила сидела тихо, лишь смотрела на него широко распахнутыми серо-зелёными глазками.
«Ладно, не буду тебя доставать, здесь ты можешь сидеть спокойно. Или ложись вон на кровать, укутайся в одеяло, а если чего захочешь, попроси…» — подмигнул Фёдор гостье, а сам устроился на диване с книгой.
Телевизора у него не было — Руслан с собой забрал, а на свой насобирать пока не удалось. Фёдор не страдал от скуки, соседи делились с ним литературой, скрашивая ему долгие зимние вечера. Перед тем как Мила уснула, Фёдор вновь предпринял несколько попыток разговорить её.
«Твои родители, должно быть, волнуются. А если ты мне скажешь своё имя, фамилию или адрес, это поможет мне найти их?»
Мила молчала.
«Долго ты сидела-то в лесу? И как ты оказалась на той полянке? Повсюду же вода!» — вновь заговорил Фёдор, но его маленькая гостья продолжала упорно хранить молчание. Он стал подозревать, что девочка действительно немая.
«Хорошо, — вздохнул он, — тогда засыпай, а я могу рассказать тебе сказку».
Мила впервые отреагировала на его слова и кивнула, удобнее устраиваясь на большой подушке. Уснула она быстро, едва Фёдор заикнулся о тридевятом царстве. Он понимал, что ехать в город по темноте бесполезно, ведь всё было закрыто до утра, и даже не знал, с чего начинать поиски родителей пропавшей девочки.
Фёдору казалось странным, что такой маленький ребёнок мог сам добраться до леса, который находился за десятки километров от города. Среди местных он Милу никогда не видел, поэтому и был уверен, что она появилась в лесу не просто так. Он не мог оторвать взгляд от спящего ребёнка. Понимал, что сейчас её родители страдают от того, что малышка потерялась, и не имеют даже представления о месте её нахождения, не предполагают, что она сейчас в лесной глуши. Как же Фёдор им завидовал! Он никогда не знал родительской любви, не знал, как надо, какой должна быть настоящая крепкая семья, но это не мешало ему хотеть собственных детей или внуков. Слишком бурная молодость у него была, слишком много ветра в голове, а теперь Фёдор жалел.
Незаметно он погрузился в воспоминания о тех временах, когда ему повстречалась Ольга.
— Я не хочу видеть твоих проклятых дружков в своей квартире, — бесстрашно заявила молодая женщина с густо накрашенными ресницами. Она подошла ближе и ладонями обхватила лицо возлюбленного. — У нас же есть всё, ну чего тебе ещё не хватает? Мы можем зажить нормально, тебе лишь нужно завязать.
— Это последнее дело. Косой сказал... да мне всё равно.
— Одного раза тебе было мало? Ещё на зону хочешь?
— Оля… — повысил голос Фёдор, но Ольга была не из пугливых. Она знала, чего хотела, и не стала молчать.
— Если ты снова ввяжешься в это, я от тебя уйду. Выбирай: или я, или делишки твои. Ну?
— Не можешь, — разочарованно сказала она.
Больше Фёдор возлюбленную не видел, он не воспринял её решение всерьёз и снова загремел в тюрьму. Дружки обещали, что дело беспроигрышное, все наживутся, а потом могут разойтись, потому что навар ожидался приличный. Фёдор действительно планировал завязать, но на тот момент у него за душой не было ни копейки. Он хотел прийти к Ольге и показать, что был прав, что стоило полезть в квартиру того академика. Им бы хватило и на свадебный банкет, и на обустройство детской комнаты. Только Фёдора вновь арестовали, а потом другой жизни он и не видел. Теперь у него не было надежды заиметь ни детей, ни внуков. Одинокая старость никому не нужного человека порой сильно пугала его.
Спать Фёдору мешали навязчивые мысли. Сон нашёл его поздно, но был беспокойным. Каждый раз, как Мила переворачивалась на скрипучей кровати, он беспокойно косился на неё, проверяя, всё ли в порядке. Гром, лежавший на полу у печки, тоже поглядывал в сторону маленькой гостьи. Он детей любил и часто носился с местной детворой наперегонки. Те были привычны к крупным собакам и часто падали на колени, чтобы обнять за пушистую шею, но не Мила.
Несколько раз Фёдор просыпался от каких-то кошмаров, а под утро вскочил на диване от громкого стука в дверь. Такого в своей избушке он ещё не слышал. Мила тоже поднялась, тревожно посмотрев на него.
— Тише, тише, не бойся, ничего страшного.
Гром уже лаял под дверью на внезапно нагрянувших гостей. За окном едва рассвело. Фёдор поёжился от прохлады без одеяла, натянул на себя куртку и открыл входную дверь.
— Чего понадобилось в такую рань? По голове себе так стучи.
Перед ним стоял мужчина весь в чёрном, а за ним — целый кортеж из дорогих внедорожников.
«Мать честная, вы ещё кто такие?»
При появлении Фёдора из автомобилей повылезали незнакомцы с серьёзными лицами, все высокие и широкоплечие, как на подбор. Вместе с ними показалась и женщина лет тридцати трёх, делового вида. Её костюм был явно не к месту в этой глуши весенним утром, но точно бизнес-леди.
— Доброе утро. Прошу прощения за ранний визит, но вам не попадалась на глаза девочка лет пяти, у неё светлые волосы?
— Да, здесь она, нашлась ваша пропажа.
Фёдор отступил в сторону, пропуская богатую гостью в свое ветхое жилище. Та явно не обращала внимания на обстановку. Только вид заспанной Милы вызвал у неё радостный смех и хищную улыбку. Она была словно птица, с высоты заметившая мышь. Фёдор сразу почувствовал неладное. Эта дамочка явно не та заботливая мать, в которой нуждалась малышка.
При виде неё Мила упала на четвереньки и попыталась залезть под кровать, но ей этого не удалось.
— Солнышко моё, ты чего? Испугалась, да? Как же я за тебя переживала, — сказала Анна, присев перед Милой.
Но лицо девочки выражало лишь ужас. Она не испытывала ни малейшего облегчения при виде этой странной женщины.
— Что-то не больно она вам рада, — едко заметил Фёдор, глядя, как ребёнок пытался увернуться от рук гостьи, имеющей хватку. — Чего это она от вас так шарахается?
Но Анна продолжала лебезить перед Милой, не обращая внимания на приставучего отшельника.
— Мила, ну чего ты? Иди ко мне, давай я тебя обниму. Тебя напугал этот человек? Что он тебе сделал? Он тебя обижал?
Теперь Фёдор поражался тому, как быстро Анна сделала его крайним.
— Вы, дамочка, кем вообще будете? Нечего меня в моём же доме обвинять в чём ни попадя. Это не от меня ребёнок убежал в лес. Здесь водятся опасные животные, хищники, да и река вон разлилась. Для такой малышки очень опасное место, поэтому не стоит меня в своей халатности обвинять. Если вы мать, ещё вопрос, можно ли вам доверять воспитывать ребёнка.
Анна властно потянула Милу на себя и поднялась вместе с ней.
— Не много ли вы себе позволяете? Мила — моя падчерица, и я отношусь к ней как к собственному ребёнку. Как вы смеете меня обвинять? — повысила Анна тон, думая, что это подействует на мужчину.
Но Фёдор был не робкого десятка. Он через многое прошёл в жизни, чтобы бояться обычного женского крика. Да и властные дамочки вроде Анны казались ему скорее выскочками, чем теми, кто действительно имел какой-то вес.
— Нечего на меня кричать, — спокойно отреагировал на выпад Фёдор. — Покажите свои документы и документы на Милу. Я правильно понимаю, это её имя?
— С какой стати?
— С такой, — оборвал её Фёдор. — Можете сколько угодно тут топтаться, а девочку я не отдам, пока не убедите меня в том, что вы одна семья. И бугаи ваши меня не испугают, можете не трудиться.
Анна сразу изменилась в лице. Роль страдающей матери точно шла ей меньше её настоящего обличия.
— Не стой у меня на пути, иначе пойдёшь как соучастник. Скажу, что ты выкрал мою падчерицу, хотел навариться, чтобы купить себе дом поприличнее, или ещё чего придумаю. Для чего такому мужику держать в глуши маленькую беззащитную девочку?
— Мила не говорит.
— А вот я могу такое придумать, что ты до конца жизни будешь на небо смотреть из-за решётки, — угрожающе прошипела мачеха Милы.
Только и эта угроза не возымела над Фёдором никакого эффекта.
— Мачеха, я уже своё отсидел и не раз, правила знаю, нечего меня пугать. Пуганый я. Жду документы. Предъявите?
Анна держалась из последних сил, чтобы не завизжать от досады. Она терпеть не могла, когда всё шло не по плану, и ненавидела, когда такое отребье пыталось учить её жизни. Кое-как сохранив самообладание, Анна сказала:
— Сейчас я переговорю с вашим участковым, посмотрим, на чью сторону он встанет.
Стоило Анне выйти на улицу, как Мила прижалась к ноге Фёдора, дрожа всем телом. Было ясно, Мила до жути боится мачеху, и ни о какой семейной идиллии речь идти не может. Фёдор знал, что малышку всё равно заберут, ведь он ей никто, и не мог бороться за ребёнка. Кто знает, почему она стала такой тихой, беззвучной, почему оказалась в безлюдном лесу?
Те же вопросы должны были волновать и Александра Олеговича, но когда тот пришёл, он лишь виновато улыбнулся Анне.
— Анна Николаевна, прошу прощения за этого, — махнул он в сторону жилища Фёдора. — Он у нас анархист, живёт не по закону всю жизнь. Чего ещё можно ожидать от такого негодяя?
— Мне всё равно на его убеждения. Я хочу, чтобы его подержали в камере денёк-другой. Не потерплю, чтобы он ещё раз вклинился в мои дела. Скрутите его сейчас же да отвезите. Пусть знает, на кого не стоит свой рот раскрывать.
— Это я с удовольствием, Анна Николаевна.
Александр в предвкушении потёр руки друг о друга. Давно его хотел закрыть, да не за что было, а теперь вот какой удачный случай подвернулся. Когда Фёдор увидел довольное лицо участкового, то сразу понял, что его ждёт.
— Что, гражданин начальник, залила вам в уши цаца городская, а вы и рады стараться?
— Не ёрничай, Кулибин, не время сейчас. Девочку Анна Николаевна забирает, хочешь ты этого или нет. А сам собирайся, поедем в участок, спросим у тебя, как всё было, пояснение дашь.
— Да вы говорите прямо, что она на меня нажаловалась и ждёт меня камера. Но я готов за свои поступки ответить, а на вашем месте присмотрелся бы к этой особе. У них в семье явно не всё в порядке. Откуда здесь маленькая девочка, да ещё и богатая, в нашей глуши-то? Совпадение?
— Ты мне зубы не заговаривай, одевайся, поехали.
Гром бежал за хозяином до самой полицейской машины. Он лаял и прыгал, чуя неладное.
— Тише, тише, дружок, останешься за главного, а я скоро вернусь.
Потрепав любимца за ухом, Фёдор забрался в машину. Анна провожала автомобиль довольным взглядом, а Мила снова пропала из поля зрения, обнималась с большим и храбрым Громом, скулящим по уехавшему хозяину.
— Боже мой, Мила, оставь пса в покое, наверняка он блохастый. Кто знает, какую он тут заразу на себя понацеплял. Садись в машину, поехали домой.
Девочка не хотела слушаться, но один громила из свиты взял её на руки и отнёс в роскошный автомобиль.
В СИЗО Фёдор не услышал ничего нового. Участковый мусолил его старые судимости и перебирал бумажки, что только утомляло мужчину.
— А по делу будет что-нибудь? — устало спросил Фёдор.
— Кулибин, не наглей, по закону мы имеем право задержать тебя на конкретное время.
— Мне нужен звонок, пса некому кормить, а у него режим.
— Режим, — покачал головой Александр Олегович. — Сейчас позвонишь, не помрёт твоя псина.
В изоляторе Фёдора встретил типичный контингент — воры, дебоширы, пьяницы. Он уже лет восемь как не общался ни с кем из подобной среды и почувствовал себя отвратительно, вновь оказавшись в подобной обстановке, словно и не было тех лет на свободе и спокойной жизни у леса. К горлу подкатывала тошнота от отвращения. И как Фёдор мог столько лет своей жизни безвозвратно угробить на тюрьмы? Что он от этого получил?
— Слышь, дед, это тебя, что ли, за растление сюда? — послышался чей-то голос.
— Не мели чепуху, малец, целее будешь, — тут же оборвал его Фёдор, давая и остальным понять, что с ним шутки плохи.
— Значит, ты… Что ж, тебе ни одна баба в деревне не приглянулась? Ну, рассказывай, как ты до этого докатился?
Фёдора переселили в отдельную камеру в тот же вечер. Александр думал, что ему достанется от других задержанных, но ошибся. Фёдор любого бестолкового запоя мог заткнуть.
Двое суток его держали в изоляторе без предъявления обвинения. Он уже расслабился, ждал, когда его отпустят, только угрозы Анны оказались не пустым запугиванием.
— Кулибин, вставай, в допросную.
— Да что такое-то? — вскочил он со скамьи, на которой уже все бока отлежал. Пожилое тело не было в восторге от жёстких условий пребывания.
— Сейчас узнаешь.
Фёдор не мог поверить своим глазам, когда увидел написанное рукой Анны заявление.
«Гражданка Анна Николаевна Соломатина обвиняет вас, Кулибин Фёдор Иванович, в краже и незаконном удержании у себя её падчерицы, Соломатиной Милы Владимировны».
— Что за бред? Какая кража? Она с ума сошла, что ли? Где доказательства? Где следы насилия и медицинское освидетельствование?
Но криком делу не поможешь. Фёдор попал в немилость богатой выскочки и теперь мог поплатиться за это и репутацией, и несколькими годами жизни. А у него их было не так уж и много. Всем известно, что тюрьма не продлевает жизнь. Фёдор и без того часто простужался, да и ранний ревматизм появился у него не просто так.
— Хочу вас сразу предупредить, — заявил государственный защитник, — дело безнадёжное.
— Разве вы можете говорить такое своим клиентам? — тут же возмутился Фёдор. Теперь он сидел в камере как на иголках. Его судьбу вершили чужие нечистые руки, и это очень пугало.
— Я вынужден быть честным и озвучивать все факты, — ответил Егор Вениаминович. Опыта адвокатской практики ему хватало, чтобы делать подобные заявления с почти стопроцентной уверенностью. — Мила, наш единственный свидетель, не может говорить. Я верю вам и понимаю ваше негодование, но слово Анны Николаевны против вашего, и оно выше. Я сожалею.
— И что же мне делать? Вы никак не можете мне помочь, а я не собираюсь сидеть ни за что, — тараторил Фёдор, не чуя под собой ни малейшей опоры.
У него не было ни денег, ни влиятельных друзей, чтобы дать ему хоть какую-то надежду. Фёдор не хотел мириться с несправедливостью, творящейся в судебной системе.
— Я за все свои поступки честно ответил перед законом, но это клевета. На чём строится дело? На одних лишь показаниях этой дряни. Для чего мне чужой ребёнок, я и сам едва свожу концы с концами.
— О вашем деле пишут в газетах. Соломатин известен на весь округ, а пресса знает: нужен виноватый. Мне жаль, что это вы. Суд всё-таки состоится. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы уменьшить срок, — пообещал Егор Вениаминович. — Но на большее я не способен. Прокуратура на их стороне, и пощады ждать не придётся.
Расследование затянулось, и в последний раз — на полтора месяца. Фёдору пришлось вновь привыкать и к тем условиям, в которых он теперь существовал, и к мысли о том, что всё решится не в его пользу.
Вскоре после разговора с адвокатом ему стали приходить добротные посылки со вкусными чаями и дорогой копчёной колбасой от некой Инны Андреевны. Она попросила о свидании, и Фёдор согласился. Перед ним сидела пухленькая женщина лет пятидесяти восьми. Выглядела она ухоженно, и Фёдор не знал, чего от неё ожидать.
— Фёдор Иванович, мне так жаль, что вы здесь, — едва не расплакалась она. — Меня зовут Инна, и я работаю поваром в доме отца Милы. Бедная девочка, я так боялась, что с ней что-нибудь случится. И я благодарна, что именно вы её нашли. Она ведь мне как внучка, я за неё очень переживаю.
— А что вам известно об этой Анне, и кто отец Милы? Он может мне чем-то помочь? Почему он допустил весь этот цирк? — принялся расспрашивать Фёдор, поняв, что Инна Андреевна может быть ему полезна. — Я в отчаянном положении. Ни в чём не виноват, но никто не может вытащить меня отсюда.
— Владимир Борисович не может ни на что повлиять, он в коме, — всхлипнула Инна.
С той встречи Фёдор и Инна не прекратили своего общения. Они стали обмениваться письмами. То, что хотя бы один человек переживает о его судьбе, грело душу Фёдора. Он был благодарен Инне Андреевне за внимание и всегда с удовольствием принимал её передачи. Через нее он больше узнавал о самих Соломатиных и Миле, которая из некогда радостного и открытого ребёнка превратилась в пугливую тень.
Оставшись один на один с мачехой, Мила переживала не самые лучшие времена. Теперь, когда папа лежал в больнице, заступиться за неё было некому. Анна сразу ей не понравилась. Она вилась вокруг её папы и воевала с маленькой Милой за его внимание.
«Я придумала развлечение только для нас двоих. Как тебе идея съездить в круиз?» — шептала Анна Владимировна на ухо.
— А как же Мила? Она и так растёт без мамы, я постоянно занят делами компании.
— Инна Андреевна скоро станет ей роднее меня, — отвечал озадаченный мужчина.
— Мы возьмём её с собой, как раз сблизитесь. Ты предупреждала, что боишься детей, но я не думал, что вы так долго не сможете поладить.
Анну и саму раздражало то, что Мила с самого начала восприняла её в штыки, и никакие подарки или игры не могли заставить её принять мачеху.
— Но это ведь наш медовый месяц, наш! — начинала капризничать Анна, словно была одного с Милой возраста. — Я знаю, ты любишь свою дочь, но у тебя молодая жена, и у меня есть потребности.
Мила недолюбливала Анну не просто так. Даже в её маленькой голове возникли сомнения о честности новой папиной жены. Когда Владимира не было дома, Анна становилась совершенно другой — грубой, капризной, требовательной, гоняла всю прислугу, напрочь игнорировала присутствие ребёнка и постоянно болтала с кем-то по телефону. Такой же тон Мила слышала, когда та разговаривала с отцом, поэтому и старалась подслушать. Анна ревновала папу и не хотела, чтобы он любил такую неприятную женщину.
Только Анна говорила с каким-то Юрой.
— Эта мелкая язва меня достала, — жаловалась она в трубку любовнику. — Ходит за мной хвостиком, выпрашивает внимание, а я и не мать, ненавижу детей.
— Потерпи, любовь моя, осталось совсем недолго, — утешал её хриплый мужской голос в трубке. — У меня почти всё готово, осталось дождаться того самого дня, и будем жить в шоколаде.
Мила не совсем понимала, что значили те слова, но была уверена, что Анна обманывала её папу.
Только совсем скоро её жизнь перевернулась. Владимир попал в аварию и больше не очнулся. Мила осталась один на один со своим самым злейшим врагом. Именно агрессия со стороны Анны стала причиной того, что она перестала чувствовать себя в безопасности в собственном доме. Стресс, который Мила пережила после новости о коме Владимира, вылился в психологическую реакцию в виде немоты. Девочка просто замкнулась в себе, перестала разговаривать. Что бы врачи ни пытались делать, Мила не поддавалась лечению.
«Вот и не верь после этого в удачу», — ликовала Анна, разговаривая с Юрой по видеосвязи в своей спальне. — «Эта мелкая дрянь перестала говорить, так что не проболтается, даже если что-то узнает».
«Опасная ты женщина», — рассмеялся любовник, — «мужа едва в могилу не свела, девчонку запугала до немоты. Ты ж моя злодейка».
Инна Андреевна навестила Фёдора за несколько дней до судебного заседания. У него сердце было не на месте, но поддержка придавала сил.
«Спасибо, что пришли, Инночка Андреевна, я здесь себе места не нахожу, волнуюсь очень».
«А я очень волнуюсь за вас. Столько людей эта гадина погубила, всё ведь с неё началось, и никто ничего доказать не может».
Инна взяла Фёдора за руки, чтобы передать хоть частичку своего спокойствия и надежды.
«На суде мы с Милой будем считаться представителями обвинения, но пусть вас это не расстраивает. Сердцем мы с вами. Но Анька не отпускает Милу от себя, а она никуда без меня. Бедное дитя так запугали, что она и тени своей боится, только со мной засыпает, так что я теперь не только повар в их доме, но и нянька. А Аня ей совсем не интересна, похоже, только мешает».
В день судебного заседания Инна Андреевна сильно волновалась. Она кое-как отделалась от внимания Анны и пересеклась в уборной с помощницей Егора Вениаминовича.
«Я увидела это только сегодня утром», — протараторила она шёпотом, стараясь не привлекать к себе внимания. — «Мила бегала с моим телефоном по дому, снимала видео для папы давно ещё, а сегодня оно попалось мне на глаза. Обязательно покажите его адвокату, прямо сейчас».
Фёдор заметно нервничал, сидя по левую руку от Егора Вениаминовича. Только адвокат выглядел намного спокойнее, чем обычно. Когда сторона обвинения представила все имеющиеся у них улики в пользу виновности Фёдора и вызвала всех своих свидетелей, Егор Вениаминович получил слово.
«Ваша честь, я хотел бы представить суду ранее не указанную в уликах видеозапись. Сделана она была самой Милой через две недели после обвинения моего подзащитного в её похищении».
Несмотря на протест прокурора, судья позволил просмотреть видео. На нём сквозь слегка раскрытую дверь спальни можно было разглядеть белый туалетный столик Анны и стоящий на нём ноутбук. С экрана на неё смотрел улыбающийся Юрий, с восторгом отзывавшийся о своей любовнице.
«Ты моя злодейка. Я только одного не пойму: чего ты в этого деда вцепилась, дело до суда довела? Это же только привлечёт к нам ненужное внимание. Сидел бы он себе спокойно в своей избушке... Нет, и здесь потягаться захотела».
«Ты бы слышал, как он со мной говорил», — оскорблённо откликнулась Анна. — «Никакого страха в глазах. Да и Милка перед ним осмелела, не пошла ко мне сразу. Пришлось перед ней пресмыкаться, меня это взбесило. Посидит пару лет, с него станется, он всю жизнь по тюрьмам, там ему и место».
В зале заседания повисла тишина. Анна окаменела от того, что увидела на экране проектора, мечтая провалиться сквозь землю. Она была опозорена по полной программе. Зато Мила, не спавшая ночи из-за тревоги в груди, вдруг вскочила с места и закричала:
— Она плохая! Она надо мной издевалась! — и тут же замолчала.
Шокированные члены заседания резко обернулись на нее. Мила не сразу поверила, что произнесла это вслух. Из неё рвался протест, и она ему поддалась.
— Я сама сбежала от неё, сама! Меня никто не крал. Мы были на пикнике в лесу, и я спряталась. Бежала, бежала, потом вода. Дедушка не виноват, он меня спас, он добрый.
Мила показала пальцем на Фёдора, и тот закрыл руками лицо, расплакавшись.
«После увиденного постановляю освободить Кулибина Фёдора Ивановича из-под стражи немедленно», — сказал судья и стукнул молотком.
Инна Андреевна тут же вскочила с места и повела Милу к Фёдору. Все трое обнялись, вытирая слёзы, а судебные приставы подошли к Анне и защёлкнули наручники у неё на запястьях.
«Я ни в чём не виновата, просто оговорила его, он должен знать своё место», — стала она истерить, но все понимали, что она многого не договаривает.
«Вот мерзавка», — проводил её взглядом Фёдор, — «ну ничего, ты получишь по заслугам».
«Ну её, Фёдор Иванович, Бог её накажет, а нам нужно подкрепиться, вас там кормили какой-то баландой, а я столько наготовила. Мила, ты не против, если дедушка Федя поедет к нам в гости?»
«Нет, я тоже приглашаю вас на обед», — смущённо улыбнулась девочка и потянула взрослых к выходу.
Фёдор ехал в такси, едва контролируя эмоции. Он уже не верил, что снова станет свободным человеком. Егор Вениаминович с самого начала предупреждал его, что шанса на оправдательный приговор нет, что Фёдор в любом случае сядет, но в последний момент всё круто перевернулось. Какая-то мелочь смогла поменять его жизнь и подарила свободу.
«Моя ласточка», — повернулся Фёдор к девочке, с интересом смотрящей в его глаза. — «Сегодня благодаря твоему видео я обрёл свободу. Ты спасла меня, сохранила одну человеческую жизнь, а это дорогого стоит. Спасибо тебе».
В этот момент Инне Андреевне позвонили. При взгляде на экран телефона её лицо тут же изменилось.
«Слушаю», — произнесла она не своим голосом, сглатывая ком волнения. — «Что вы сказали? Не может быть! Радость-то какая! Мы сейчас приедем, сейчас же! Едем в клинику на пересечение Центральной и Соборной», — сказала Инна водителю.
«Мила, деточка моя! Папа пришёл в себя! Очнулся!»
Взвизгнула Мила и прижалась к Инне, единственному доброму человеку, оставшемуся рядом с ней, когда весь мир казался враждебным. К палате Владимира они бежали едва не вприпрыжку. Фёдор радовался и за себя, и за девочку, которая больше не будет ощущать себя ненужной. Её папа очнулся, значит, скоро всё встанет на свои места.
«Папочка!» — Мила влетела в палату и тут же бросилась к отцу на постель, залезая с ногами.
«Моя принцесса!» — Владимир слабыми руками прижал к себе дочь так крепко, как только мог. — «Маленькая моя! Как ты без меня была?»
— Володя… — тут же расплакалась Инна Андреевна и по-матерински обняла мужчину. — Володя, как же ты мог? Зачем ты нас оставил? Ты бы знал, сколько всего произошло! Мы только из суда!
— Из суда? — удивился Владимир и только сейчас заметил Фёдора, скромно мнущегося у двери. — А вы кто?
Врачи подтвердили, что Владимир находится в отличном состоянии.
«Травмы после аварии зажили, деятельность мозга нормальная, отклонений нет», — подтвердил доктор. — «Но не спешите возвращаться к привычной жизни. Впереди, Владимир Борисович, вас ждёт реабилитация. Да и с умственным трудом не усердствуйте».
«Счастье-то какое!» — сказала Инна, но врач продолжил.
«Я понимаю эмоции присутствующих, вы все соскучились, но Владимиру нужен отдых, а также дозированная информация. Не нужно волновать его всеми событиями, что у вас произошли. Советую завершить визит и вернуться завтра».
Расставание Миле и Владимиру далось нелегко. Девочка отказывалась ехать домой, зная, что её папа снова останется один в клинике.
«Фёдор Иванович», — окликнул его Владимир, когда тот уже собирался выходить из палаты. — «Спасибо вам огромное. Я даже не знал, что с моей семьей такое произошло. Я был бесполезным, мог потерять дочь, но вы этого не допустили. Я никогда не забуду о вашем поступке».
«Выздоравливайте скорее», — улыбнулся Фёдор, — «вы ей очень нужны. Хорошая у вас девчушка».
Инна Андреевна настояла на том, чтобы Фёдор остался ночевать в доме Владимира.
«Я его с малых лет знаю, он бы сам это предложил. Ну куда вы собрались на ночь глядя, миленький?» — сетовала Инна, кружась вокруг Фёдора.
«Пёс-то мой один, извёлся друг, наверное», — придумал отговорку Фёдор. Ему было неловко останавливаться в доме богачей, он в такой роскоши ощущал себя совсем ничтожным.
«Пёсик красивый», — ответила Мила, — «мы завтра к нему поедем, да, бабушка Инна?»
В посёлок вернуться всё же пришлось. На следующий день Фёдор в компании Инны и Милы приехал к своей избушке. Природа в то время года уже цвела, молодёжь гуляла дотемна, люди занимались огородами. Только он их и кормил в этих краях.
«Значит, восстановил своё доброе имя?» — пожал Фёдору руку сосед.
— Восстановил. Есть всё-таки справедливость.
Гром выскочил из вольера и набросился на Фёдора, облизывая его руки и лицо.
«Ну-ну, прекрати ты!» — строго сказал Фёдор, но потом расхохотался. «Соскучился, обормот, а я боялся, что больше тебя не увижу».
Инна Андреевна с Милой пробыли в гостях у Фёдора недолго. Они решили, что ему потребуется время, чтобы обдумать произошедшие в жизни перемены. Фёдор был благодарен за это, ведь подумать ему было над чем. Он едва не загремел в тюрьму, но чудом выбрался. Хотел сделать добро, девочку спас, а сам едва не угодил за решётку. Но где справедливость? И как только земля носит таких подлых людей, как Анна?.
В это время в дом Владимира пришла полиция, чтобы изъять ноутбук Анны, хранившей полезную информацию для следствия. Полная запись телефона Инны Андреевны сделала её мачеху и Юрия главными подозреваемыми в аварии Владимира.
«Нет никакого смысла отпираться. Доказательства преступного сговора налицо», — предупредил следователь вёрткую дамочку.
«Ладно, напишу чистосердечное, только пусть зачтётся. Я лишней отбывать не стану», — огрызнулась Анна, скрестив руки на груди. — «Это всё из-за денег. Я должна была добиться расположения Вовы, женить его на себе, а потом устранить».
Анна понимала, что деваться ей некуда, за содеянное придётся ответить. Владимир не позволит избежать ей наказания, а задействует все свои связи, чтобы упрятать бывшую жену за решётку. Он очень любил свою дочь и никогда не простит Анну. Она это понимала, поэтому сотрудничала со следствием.
Фёдор не был удивлён, когда, возвращаясь с Громом после утренней прогулки, заметил у дома внедорожник Владимира. Его уже выписали и позволили вернуться к делам.
«Красиво тут у вас», — выдохнул гость, осматривая природу.
«Хочешь дом приобрести? Здесь отличное местечко для отдыха», — улыбнулся Фёдор и впустил его в дом.
«Фёдор Иванович, я вас толком и не отблагодарил, но приехал исправиться. Я ваше дело изучил, и меня ваше прошлое не пугает. Знаю, вас устраивает жизнь здесь, но я могу предложить больше. Место садовника в моём доме. У вас будет своё жильё, просторное, комфортное. У меня во дворе добротный гостевой домик, и Грома заберёте с собой».
— Мила мне все уши про него прожужжала, — рассмеялся Владимир и внимательно посмотрел на Фёдора. — «Оплатой не обижу. Деньги реально хорошие. Мне толковый человек нужен, а вы по совести живёте. Инна Андреевна о вас только хорошего мнения. Мила и вовсе считает спасителем. Не откажите, нам всем хорошо будет».
«Не будь ты уверен, не приехал бы сюда», — сказал Фёдор и отставил от себя дымящуюся кружку чая.
«Это так, я на полном серьёзе», — кивнул Владимир.
«Хорошо, я согласен. Мне терять здесь нечего, а от такого предложения грех отказываться».
Фёдор ахнул, когда увидел, в каком доме ему придётся жить. Он и не рассчитывал, что его гостевой домик окажется четырёхкомнатным строением с личной верандой. Для Грома оборудовали крепкую конуру, если захочет заночевать на улице, а в комнате имелась мягкая лежанка.
«Это я для Грома купила», — похвасталась Мила, гладя ласкового пса, что благодарно лизал ей руки.
«Да, мы, неотесанные лесные жители, к таким условиям не привыкли», — усмехнулся Фёдор, осматривая новое жильё.
К новым обязанностям он отнёсся с большой ответственностью. Владимир был доволен его работой и часто приглашал Фёдора в дом для совместного ужина. Обеды же хозяин пропускал, поэтому Мила садилась за стол в компании Инны Андреевны и Фёдора. Родными бабушками и дедушками судьба девочку обделила, поэтому она с радостью принимала ласку тех, кто был рядом. Вместе с ними она отправлялась на прогулки и заводила знакомство на детских площадках. Гром вечно мчался впереди всех и зачастую пугал детей своим громким лаем, но очень скоро оказывался в их любопытных руках.
«Вот всё и при деле», — улыбнулась Инна, опускаясь на скамью в тени деревьев рядом с Фёдором. — «Какая она хорошенькая, словно родная мне», — проследила она взглядом за Милой, только что скатившейся с горки.
— Я тоже к ней привязался. У меня ни жены, ни детей никогда не было, а вот на старости такой подарок выпал, — улыбнулся Фёдор и посмотрел на Инну. — Мне очень повезло познакомиться с этой семьей. И с тобой тоже, Инночка.
Фёдор дотронулся до руки этой женщины и посмотрел ей в глаза.
«Не помню, когда последний раз говорил кому-то и признавался. Чувствую себя мальчишкой», — опустил он голову. — «Ты мне очень дорога, очень. Ты необыкновенная. Я хочу сказать...»
«Я знаю это», — Инна придвинулась ближе и оставила на морщинистой щеке растерянного Фёдора скромный поцелуй. — «Давно знаю, нет нужды об этом говорить. Эта молодёжь хочет услышать три заветных слова, а нам и без них хорошо живётся».


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.