— Предварительный тест плохой, — сказала она. — Свертываемость нарушена. Мы начали терапию. Я бы отправила кровь в лабораторию, но уже сейчас есть основания подозревать отравление. Вы говорили, были семейные конфликты?
Александр коротко рассказал. Про Ольгу, Павла, бумаги, угрозы. Про соседку и камеру. Чем дольше говорил, тем сильнее дрожал голос. В какой-то момент он услышал себя со стороны — жалкий, сбивчивый, взрослый мужчина, который оправдывается перед ветеринаром.
Анна не перебивала. Только в конце сказала:
— Диктофон может быть важен. Не включайте его на телефоне как попало и не пересылайте никому. Сделайте копию у специалиста или отдайте юристу. И заявление о возможном отравлении тоже надо писать, если подтвердится.
— Вы думаете, они… Роя?
— Я думаю, что собака не должна была оказаться в таком состоянии просто потому, что ей много лет. Остальное пусть выясняют те, кому положено.
Александр усмехнулся без радости.
— Те, кому положено, часто выясняют, когда уже поздно.
— Тогда помогите им не опоздать. Соберите то, что есть.
Она хотела уйти, но остановилась.
— И еще. Когда Рой вас обнял, ошейник натянулся. Без этого я могла бы не заметить шов сразу. Он будто сам показал.
Александр посмотрел через стеклянную дверь в процедурную. Рой лежал на боку, к лапе шла трубка капельницы. Грудь поднималась слабо, но ровно.
— Он всегда был умнее нас, — сказал Александр.
К вечеру Анна разрешила ему посидеть рядом. Рой спал, иногда дергал лапами, будто бежал во сне. Александр гладил край одеяла. Телефон завибрировал.
Ольга.
Он не ответил.
Через минуту пришло сообщение: «Павел сказал, ты возил собаку в клинику. Не мучай животное. И не тяни с бумагами».
Александр смотрел на слова, и впервые за дни страх отступил, уступив место холодной ясности. «Не мучай животное». Откуда она знает? Он никому не говорил, кроме Анны и таксиста. Может, Павел видел. Может, следил. Может, просто ждал, что Рой умрет.
Он набрал Елену Павловну.
— Вы можете завтра дать мне карту с камеры?
— Могу, — тихо сказала она. — Только приезжай утром. Пока внук дома будет.
— И еще, — Александр сглотнул. — Если с вами будут говорить Ольга или Павел, ничего не обещайте. Просто звоните мне.
— Саша, ты нашел что-то?
Он посмотрел на Роя.
— Похоже, отец нашел раньше.
Ночью он не поехал домой. Дремал на стуле в клинике, просыпаясь от каждого шороха. Под утро Анна принесла ему пластиковый стаканчик кофе.
— Вы так свалитесь.
— Я уже.
Она не улыбнулась, но поставила кофе рядом.
— Рой пережил ночь. Это хороший знак.
Слова были осторожные, но Александр услышал в них то, чего не было уже давно: возможность.
Утром он поехал к Елене Павловне. Внук, худой парень с прыщами на подбородке, снял запись с карты на флешку. На видео было зернисто и темно, но калитка Александра попадала в угол кадра. В 23:18 к ней подошли две фигуры. Павел — его трудно было не узнать по походке — нес спортивную сумку. Ольга оглядывалась. Через сорок минут они вышли. Сумка у Павла стала заметно объемнее. А за несколько минут до их ухода на записи было видно, как во дворе метнулся Рой, потом Павел резко махнул рукой. Звука не было, но собака исчезла из кадра.
— Сохраните себе копию, — сказал Александр парню…
