Анна молчала. Сердце стучало так сильно, что ее мутило.
— Думаешь, мужик твой тебя спасет? — Павел подошел ближе. — Ты всегда так. Сначала за отцовскую спину, потом за мужнину. Сама-то кто? Медсестрой в частной клинике подрабатывала, потом уволили. Почему, кстати? Не потому ли, что лекарства списывала?
Анна побледнела.
— Меня не увольняли. Клиника закрылась.
— Конечно.
Ирина из комнаты сказала:
— Паш, тут нет часов.
— Я же говорил.
Он достал телефон.
— Тогда сейчас вызываем участкового. Пусть фиксирует.
Анна схватилась за дверной косяк. Ей стало трудно вдохнуть.
— Паша, не надо.
— А вот теперь испугалась?
Участковый приехал через час, усталый, с помятым лицом. Он не выглядел злым, но от этого Анне было не легче. Он записывал объяснения, задавал вопросы, просил показать комнаты. Павел говорил громко, уверенно, иногда вздыхал, изображая обиду.
— Понимаете, я не хотел скандала. Но пропали семейные вещи. Деньги. У меня есть основания считать…
Анна подписывала объяснение дрожащей рукой. Когда участковый ушел, она закрыла дверь, сползла по ней на пол и заплакала впервые за все эти дни — беззвучно, дергаясь плечами.
Сергей приехал уже затемно. Во дворе у крыльца его встретила соседка Ольга, полная женщина в пуховом жилете, державшая банку с солеными огурцами.
— Сережа, ты уж держись, — сказала она. — Я видела, как Пашка ваш с участковым приходил. Анну жалко. Она ж вся белая была.
— Спасибо, Ольга Петровна.
— Ты знаешь, я вот что скажу… Нехорошо он ходит. Нехорошо. Ирина его перед похоронами тоже приезжала. Одна.
Сергей поднял глаза.
— Когда?
— Да дня за три до того, как Виктора в больницу забрали в последний раз. Я еще удивилась. Анны не было, ты на работе был. Ирина быстро так вошла, быстро вышла. С пакетом.
— С каким пакетом?
— Да обычный такой, черный. Может, продукты. Я ж не утверждаю.
Сергей почувствовал, как внутри натянулась тонкая струна.
— Вы Анне говорили?
— Нет. Чего говорить? Может, я старуха дурная, привиделось. Только она меня тогда увидела и аж отвернулась. А раньше всегда здоровалась.
В ту ночь Сергей долго не спал. Анна уснула под утро, сжавшись на краю кровати. Света в соседней комнате тихо шмыгала носом: думала, что родители не слышат. За окном ветер терся о стены, в старой трубе что-то посвистывало. Сергей лежал с открытыми глазами и вспоминал слова Ольги, взгляд Ирины, ее случайный вопрос: «Ты откуда знаешь?»
На следующий день он поехал на дальний участок леса. Нужно было проверить старую просеку после сильного ветра. Утро было сырым. Дождь шел всю ночь, и земля под сапогами чавкала, будто лес не хотел отпускать шаги. Сергей шел медленно, с рюкзаком за плечами, топориком у пояса и служебным телефоном в нагрудном кармане. Деревья стояли темные, мокрые. На ветках висели капли, падали за воротник холодными иголками.
Он любил лес за тишину, но в тот день тишина давила. В голове крутились одни и те же мысли. Если завещание признают действительным, придется съезжать. Куда? В съемную однушку? Света через год заканчивает школу. Анна и так едва держится. А если Павел добьется дела о краже? Даже если ничего не докажут, грязь останется. В поселке быстро привыкают шептаться.
К полудню дождь перестал. Сергей вышел к оврагу, где старая дорога уходила к заброшенным дачам. Там давно никто не жил: крыши провалились, заборы заросли крапивой, стекла в окнах выбили подростки. Но иногда туда сворачивали машины — кто за грибами, кто мусор выбросить.
Сначала он услышал рычание…
