Копирование запрещено

Тексты Realish защищены авторским правом. Публиковать их на других сайтах, в соцсетях и группах без разрешения редакции нельзя.

Копии в Facebook мы обжалуем: их удаляют, а за повторные нарушения страницы и группы могут заблокировать.

Поделиться историей можно ссылкой.

Шестилетний мальчик попросил знахарку спасти маму из колодца, но запретил звать отца

Часть 3 из 18

Ничего не понимая, Костя сбегал за огарком. Раиса Леонидовна отвязала Толину бечёвку от сирени, зажгла фитиль Костиной зажигалкой. В пустую бутылку с прорезью в боку поставила свечу и стала опускать её в колодец.

Люди столпились у края. Маленькое жёлтое пламя качалось, скользило по мокрой белой кладке всё глубже. Бутылка прошла три метра. На шестом Раиса Леонидовна шевельнула пальцем, коротко дёрнув бечёвку. Никто этого не заметил. Бутылка стукнулась о камень, огонёк исчез.

Все разом ахнули.

— Видали? Погасла. Без маски человеку туда спускаться нельзя, — сказала Раиса Леонидовна.

Щёки горели, хотя она держалась прямо. За сорок с лишним лет к ней шли больные, матери с детьми, и никому прежде она не солгала.

— Пустите меня! — Роман рванулся к открытому колодцу.

Она увидела: сейчас полезет, не дожидаясь верёвки. Но Серёжка перехватил его поперёк тела, Костя повис с другого бока.

— Роман, Ромушка, не надо! — закричала Оксана. — У тебя сын! Пожалей мальчика!

Они любили его, он стольких выручил, и теперь они держали его изо всех сил. Роман бился, по мокрому лицу текло. Вдруг поверх Костиного плеча он на секунду взглянул на Раису Леонидовну. Глаза оказались сухими, спокойными, внимательными.

Издалека над садом потянулась тонкая сирена.

На глубине двенадцать метров Наташа Головко считала. Трижды ударяла камнем в правой руке, отсчитывала до двадцати — и ещё три удара. Ошибалась, возвращалась к началу. От всего, что у неё было, остался этот счёт. Зачем стучать, она давно уже не помнила. Помнила одно: перестанет — маленький мальчик наверху решит, что мама умерла.

За обвалившейся кладкой вода вымыла в известняке неглубокую полку. Наташа умещалась там, подобрав здоровую ногу; другая лежала рядом, как чужая. Внизу стояла чёрная вода по колено, под ней — толстый мягкий ил. Он и спас её при падении.

Днём далеко над головой серела щёлка у края. Оттуда на бечёвке приходила бутылка: вода, отдающая ржавой кружкой, яблоко из их сада. Страшнее яблок ничего не было. Она ела и плакала, подсчитывая, сколько раз шестилетнему пришлось одному перебежать овраг и сколько раз соврать.

— Толенька, беги к людям! Расскажи им! — кричала она всякий раз.

— Нельзя, папа сказал, — тонко доносилось сквозь двенадцать метров камня.

Вчера кричать уже не получилось. Голос пропал, а оставшийся шёпот до мальчика не доходил. Она снова стукнула трижды рукой, которая тоже сделалась чужой. Левый кулак держал ещё что-то. Пальцы давно перестали разгибаться. Она не выпустила бы этого, даже лишившись руки.

Наверху вдруг загрохотало. Наташа подняла лицо: над ней распахнулось всё небо, белое до ослепления, с чёрными движущимися точками. Звали её по имени. Она узнала голос и перестала стучать.

Спиной вдавилась в каменную стену, левый кулак прижала к груди. Уже не хватало сил понять, чего страшнее ждать: что её здесь бросят или что теперь найдут.

Появилась свеча. Покачиваясь, она спускалась вдоль освещённой стены. Наташа смотрела и беззвучно просила: только не ты, не надо, только не ты. Пламя остановилось, дёрнулось — и погасло.

Сколько она просидела после этого, не знала. Затем вниз пополз синий свет, ещё один; слышалось тихое жужжание. Рядом в воде оказался человек в каске. Совершенно чужой — незнакомое тёмное лицо, табачный запах. Он обхватил её запястье, взглянул на часы.

— Наталья, я Артём. Всё, красавица, поедем наверх. Давай руку. Вот так. Что у тебя тут, камешек? Хочешь — держи. Всё, что хочешь, держи.

Такого спокойного голоса она прежде не слышала. Нужно было сказать ему, обязательно сказать, но шевельнулись только губы. Он наклонился к ним совсем близко. Над ними шла работа, опускали носилки. Дальше Наташа ничего не помнила.

У колодца к тому времени собралась вся деревня. Две спасательные машины с шестерыми мужчинами прибыли через сорок минут после вызова. Их старший, сухощавый, невысокий, лет пятидесяти, с белым шрамом через бровь, сперва проверил взглядом устанавливаемую триногу. Достал из ящика прибор на шнуре, опустил, выждал. Подняв его, посмотрел и хмыкнул.

— Кто про газ говорил?

— Я. У нас свеча погасла, — ответила Раиса Леонидовна.

Она стояла ближе всех, Толя по-прежнему держался за подол. Чёрные цепкие глаза старшего задержались на ней, на прорезанной бутылке, затем на Романе, которого ещё придерживали двое. Он лишь шевельнул бровью со шрамом, ничего не сказал и стал пристёгиваться…
Какое впечатление оставила история?
Выберите одну реакцию — её можно изменить.
Слово читателям

Поделитесь впечатлением от истории

1

Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.

Оставьте свой комментарийЗначок подберётся по имени сам — или .
Без регистрации

Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.

С вами случалось похожее?Расскажите свою историю — мы опубликуем её на Realish. Имена и места по вашему желанию изменим.Рассказать свою историю
ВалентинаУкраина

Страшна розповідь , невже людина може так вчинити ?

Все обсуждения

Ещё из рубрики «Герои»

Все истории рубрики