Жизнь без прикрасВалерий Громов узнал о смерти Фролова утром. Отец, генерал КГБ, позвонил в семь, и его сухой голос звучал страшнее крика: Гену нашли на складе, руки переломаны, на груди надпись «Первый». Это месть, Валера. Кто-то мстит за тех девчонок. Сиди дома, никуда не выходи, охрану пришлю.
Громов сидел в огромной квартире на Невском проспекте и смотрел в остывающий кофе. В памяти вспыхнуло лицо пианистки, ее крики, хруст пальцев под его тяжелыми руками. Потом другие лица — десятки, стертые из памяти, потому что ему было удобно считать их мусором. Кто мог мстить за мусор? Он позвонил Воронову. Кирилл говорил спокойно, почти лениво: Гена был идиотом, шлялся пьяным по ночам; теперь все будут осторожнее, отцы подключили людей, мстителя найдут. Но после разговора Громов понял, что руки у него дрожат.
Он не привык бояться. Он был горой мышц, человеком, который ломал чужую волю так же легко, как доску. В залах ему уступали скамьи, в ресторанах — места, в компаниях — право говорить громче всех. Сила казалась ему природным законом: кто больше и тяжелее, тот прав. И все же внутри шептало: тот, кто пришел, не похож на уличную шпану и не похож на испуганную жертву. Это был охотник другого сорта.
Дмитрий наблюдал за ним три дня. Громов оказался осторожнее Фролова: из дома выходил только с двумя крепкими парнями в штатском, ездил машиной от подъезда до двери. Но у каждого есть место, где он чувствует себя неуязвимым. Для Громова таким местом был подвальный спортзал на Петроградской стороне. Каждый вечер с семи до девяти он работал с железом. Охрана ждала наверху, в машине. В зале он оставался один и считал, что там ему никто не страшен.
В четверг Дмитрий проник внутрь заранее и спрятался в подсобке среди пыльных матов. Слышал, как разошлись последние посетители, как владелец закрыл дверь, как в пустом зале остались только лязг штанги и тяжелое дыхание. В девять Громов вытер лицо полотенцем. Тогда Дмитрий вышел из темноты.
«Добрый вечер, Валера». Громов обернулся. Удивление быстро сменилось злостью. «Ты кто?» — «Брат Маши Ковалевой. Той, чьи пальцы ты ломал». Громов усмехнулся. Перед ним стоял не великан, а невысокий человек в черной куртке. «Ты тот, кто Фролова убрал? Гена был тряпкой. Я — другое дело». Он пошел вперед, уверенный в своей массе и силе.
Дмитрий не стал спорить. Громов ударил первым, быстро для такой туши, но кулак рассек воздух. В драках Громов привык побеждать весом и страхом; против него редко кто решался стоять до конца. Но Дмитрий не дрался — он разбирал противника, как опасный механизм, находя места, где металл тоньше. Ответ был коротким, точным, не зрелищным. Удар в сустав — и правая рука повисла. Еще движение — и колено подломилось. Гора мышц рухнула на пол, внезапно став всего лишь телом, которое можно сломать. Дмитрий стоял над ним и говорил ровно: «Ты любил силу. Теперь узнаешь, сколько она стоит».
Он не тянул дольше необходимого. Громов успел выдать главное: Воронов ждет на даче в Комарово и готовит ловушку, хочет взять мстителя живым. Дмитрий кивнул. Информация была полезной. Потом Громов попросил отпустить его, как до этого просил Фролов. Ответ был тем же. На груди осталась надпись «Второй».
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.