Лидия кивнула.
Мы спустились вниз, пока из кабинета ещё доносился голос Богдана. Просторный подвал был завален коробками, ненужной мебелью и остатками строительных материалов. За стеллажами в дальнем углу скрывалась металлическая дверь с проржавевшим, но рабочим замком.
— Откуда вы знаете, что он открывается? — спросила я.
Лидия встретила мой взгляд и тихо призналась, что проверяла на случай, если однажды бежать придётся ей самой.
Она показала ключ. Я поблагодарила её, но женщина отвернулась и сказала, что шестилетнего молчания такая помощь не искупит. Я возразила: сейчас она делает то, что действительно важно. После этого мы вернулись наверх и стали ждать вечера…
Павел Бондаренко приехал в восемь. Это был грузный мужчина с громким голосом и покрасневшим лицом. Едва партнёры заперлись в кабинете, оттуда понеслись крики, ругань и звон стаканов. Собранная сумка лежала под кроватью, телефон с фотографиями был при мне, а ключ от подвального выхода Лидия незаметно передала перед уходом.
Около одиннадцати я решилась. Мужские голоса звучали уже тише — спор, похоже, вымотал обоих. Я достала сумку из-под кровати, спустилась на цыпочках, проскользнула за дверь рядом с кухней и включила на телефоне фонарик. Луч выхватывал из темноты коробки, полки и металлическую створку в углу.
Замок заскрипел так громко, что я застыла, боясь услышать шаги наверху. Никто не появился. За дверью начинался сырой узкий коридор с земляными стенами. В конце обнаружилась рассохшаяся деревянная дверь, которая открылась от лёгкого толчка.
В лицо пахнуло прохладным ночным воздухом. Над головой сияли звёзды, впереди темнели пустующий дом и заросший сад. Я выбралась из клетки…
До дороги было около трёхсот метров. Я бежала среди кустов, обогнула заброшенное строение и протиснулась через проём в ограде, ни разу не оглянувшись. На дороге удалось остановить старую машину. Сонный водитель согласился довезти меня до центра, не задавая вопросов.
Всю дорогу я следила за зеркалом, ожидая увидеть фары погони, но позади было пусто. У круглосуточного магазина я пересела в такси и назвала свой адрес. Марина распахнула дверь ещё до звонка, бросилась ко мне и разрыдалась, повторяя, что я жива.
— Жива, — подтвердила я, прижимая её к себе. — И привезла всё, что нам нужно.
До рассвета мы просматривали фотографии. Я рассказала о тайном сейфе, Лидии и выходе из подвала. Сестра слушала, всё сильнее бледнея, а потом спросила, действительно ли этих документов достаточно.
— Богдана ждёт долгий срок.
— А что будет со мной?
— Ты пострадавшая и ничего не знала о его делах. Я подтвержу, что он с тобой делал.
Надежда в глазах сестры боролась с привычным страхом. Она всё ещё верила, что Богдан найдёт её, как находил прежде. Я напомнила: теперь ему придётся заниматься собственным спасением…
Утром я отправилась в полицию, выбрав не ближайшее отделение, где у Богдана могли остаться знакомые, а подразделение, расследовавшее финансовые преступления. Поначалу к посетительнице без записи отнеслись с недоверием. Отношение изменилось, как только я показала снимки.
Следователь Вадим Олегович, немолодой мужчина с усталым взглядом, изучал страницы всё внимательнее. Он спросил, откуда у меня материалы. Я ответила, что важнее проверить их подлинность.
— Дело не ограничивается уклонением от уплаты налогов, — наконец произнёс он. — Похоже на организованную схему по отмыванию денег. Материалов хватит не на одно дело.
— Тогда начинайте расследование.
Следователь отложил снимки и внимательно посмотрел на меня.
— Вы понимаете, что придётся официально давать показания и стать свидетелем? Это может быть опасно.
— Понимаю.
— И всё равно намерены продолжать?..
