Жизнь без прикрас— Ещё бы не помнить! У меня тогда рюмка недопитая осталась. Сижу, праздник встречаю, по телевизору концерт, а в окно колотят. Гляжу — этот бугай, весь трясётся. Говорит, Алексеевна к тебе послала, выручи Христа ради, у меня там сын. Пришлось идти. Валенки на босу ногу натянул, пока трос цеплял, руки поморозил. Первый час уже шёл: концерт закончился, новости стали показывать. Вытащил я его, а он мне купюру даёт.
— Сохранилась она у тебя?
— А куда ей деться? — Он кивнул в угол под потолком, на божничку с иконой Николая Угодника и сухой вербой. — Я ж тебе рассказывал. Там она. Утром услышал про человека в бане — как огнём обожгло. Не стал я эти деньги тратить, за икону положил. Собирался в церковь отнести, да всё не собрался.
Валентина Алексеевна подошла к божничке. За иконой, в пыли и паутине, лежала купюра, сложенная вчетверо.
— А если тебя спросят люди, ты расскажешь? Что в первом часу ночи Уткин у меня под воротами в сугробе застрял?
— Отчего не рассказать, коли так и было? — удивился Леонид Григорьевич. — Только кому это понадобилось?
— Понадобится. Скоро спросят.
На следующий день, к полудню, маленькая красная машина с трудом, каким-то чудом одолела свежерасчищенную дорогу на угор. Наталья оказалась коротко стриженной женщиной лет сорока, в пуховике, с большой сумкой через плечо. Сняла перчатки, и Валентина Алексеевна заметила отсутствие двух пальцев на левой руке — мизинца и безымянного. Этой рукой адвокат придерживала блокнот, пока правой писала. Движения были привычные, ловкие: видно, давно приноровилась.
За столом Наталья приняла чай и с мороза выпила подряд две чашки.
— Сначала о нынешнем положении Романа, — заговорила она. — Он в следственном изоляторе в большом городе. Дело о побеге уже возбуждено, и это отдельное обвинение: к остатку срока могут прибавить до четырёх лет. Именно этим делом меня просила заняться Ирина. Но здесь у нас неплохие возможности добиться мягкого приговора, возможно, условного. Он сам вернулся к людям, спас двоих — сержанта и ребёнка, сам сообщил о себе полиции. Суд обязан принять всё это во внимание.
— Хорошо бы, — отозвалась Валентина Алексеевна.
— Однако остаётся старый приговор. Он сейчас важнее всего: двенадцать лет за убийство. Пока приговор не отменён, для закона Роман — убийца. Ему ещё три года отбывать за то, чего он, по его словам, не совершал.
— А отменить его как-нибудь можно?
— Можно, но трудно. — Наталья отодвинула чашку. — Есть пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам. Должно обнаружиться нечто, о чём прежнему суду не было известно и что меняет дело. Скажем, свидетель сознательно дал ложные показания. Только здесь мало обвинить его во лжи, нужны доказательства. Вашим словам он противопоставит свои, и этого не хватит. Вам за семьдесят, событиям девять лет, а он человек уважаемый. Защитник Уткина скажет: пожилая женщина спутала вечера. Боюсь, суд скорее поверит ему.
— Он уже сам мне это сказал. Что я путаю.
— Вы успели с ним поговорить? — Наталья подняла глаза от блокнота.
— В больнице говорила.
Адвокат немного помолчала.
— Вчера я была у Романа. Он рассказал мне о той ночи. Хотите услышать?
— Хочу.
Наталья стала пересказывать, неторопливо сверяясь с записями. Роман третий год работал у Уткина. На базе возле озера ему отвели сторожку; он топил котёл большого дома и баню, убирал снег, исправлял поломки. Печное дело знал хорошо. Большую банную печь с каменкой, облицованную тальком, тоже сам складывал. К тому времени жена уже ушла от него, увезла в другой город Полю. Девочке было шесть.
На старый Новый год хозяйский сын привёз друзей. С вечера пили в бане, которую Роман для них протопил, а сам он ушёл в котельную. Около полуночи раздался крик. Прибежав, Роман увидел возле печи, на полу предбанника, Никиту Ткача, приятеля Олега. Над ним стоял пьяный Олег, краснолицый, и твердил одно:
— Я толкнул его. Всего лишь толкнул!
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.