— То есть и мамину квартиру предлагаешь нам оплачивать? — негромко переспросил он.
— Да, именно.
Подбородок Антона поднялся ещё выше, пальцы крепче стиснули конверт. Внутри наверняка крупные купюры, думал он. Может, тысяч десять или пятнадцать: на квартирные расходы тесть всегда выдавал аккуратно.
Виктор Степанович запустил руку в другой карман куртки. Оттуда появился второй конверт — белый, пухлый, такой же, как первый.
Антон моргнул. Его мать вытянула шею. Маша позы не сменила, только в глазах заплясали злые черти.
— Тот конвертик отдай, сынок, — спокойно попросил отец, выставив ладонь.
Сбитый с толку Антон послушно вернул первый. Теперь он смотрел только на второй, оказавшийся у самого его носа.
— Что там? Денег больше?
Тягучая жадность расползалась внутри. Он протянул руку, и Виктор Степанович без сопротивления выпустил конверт. Антон торопливо надорвал край, подставил ладонь. Вместо ожидаемого хруста банкнот на неё свалился тугой рулон бумаг под банковской резинкой.
Он раздвинул резинку, недоумённо рассматривая листы. «Досудебное уведомление о задолженности» — значилось на верхнем. На втором стояла печать обслуживающей организации, на третьем бросались в глаза жирные красные цифры. Не деньги. Неоплаченные счета за квартиру, за все шесть месяцев.
Антон медленно взглянул на тестя. Румянец исчез, лицо стало землисто-серым, челюсть отвисла. Он напоминал дохлую рыбу на солнцепёке, от которой и запах соответствующий.
— Антон. — Голос Виктора Степановича заполнил прихожую; содержащийся в нём металл впору было обрабатывать напильником. — Полгода я давал вам наличные на коммуналку. А в пятницу получаю извещение: задолженность сорок тысяч. Куда дел мои деньги, сынок?
Валентина Романовна ахнула, прижав ладонь к груди.
— Виктор Степанович, как можно такое говорить! Антошенька у меня честный. Сами бумаги растеряли, а ребёнка оговариваете!
Маша отошла от косяка.
— Ваш честный мальчик, Валя Романовна, доставал квитанции из ящика и отправлял в мусор. Отцовские деньги шли вам на массажёры с ремонтами, ему — на кроссовки. Верно, Антошка?
Взгляд мужа метнулся к ней, к тестю, к матери. Он попробовал заговорить, но выдавил лишь сипение. Его план обрушился с грохотом бегемота, проломившего стеклянный пол.
Деньги тестя он действительно отдавал матери, даже не предполагая, что за них потребуют отчёта. Старик представлялся ему тупым банкоматом.
— Я обои… покупал, — заикаясь, начал Антон и попятился до шкафа. — Цены-то выросли, инфляция… Мы семья, взаимовыручка же.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.