Александра гнала эту мысль. Это было слишком чудовищно, слишком похоже на бред. Она вела холодовую цепь безупречно.
Термоиндикаторы всегда были светлыми. Флаконы приходили запечатанные, с этикетками, с сертификатами. Она сверяла партии с накладными.
Все сходилось. Как, каким образом в запечатанном флаконе с правильной этикеткой и светлым термоиндикатором могло оказаться не то, что написано на этикетке? Она пошла к Лидии. Та выслушала ее молча, сидя у печки и кутаясь в серый пуховый платок.
И лицо ее, изрезанное морщинами, каменело с каждым словом Александры. Когда та закончила, Лидия долго молчала. Потом сказала.
— Флаконы у тебя целые приходят?
— Целые, с неповрежденным колпачком, все как положено.
— А колпачок откуда? С завода или… — Александра запнулась. Колпачки.
Алюминиевые обкатки, которыми запечатывают флакон поверх резиновой пробки. Когда открываешь флакон, отгибаешь язычок и колпачок больше не наденешь. Флакон помечен как вскрытый.
Заново герметично закрыть его можно только специальным станком, обкаточной машинкой. Такие есть на заводах — и теоретически где угодно, где найдутся станок и умелые руки.
— Ты вот что, — сказала Лидия тихо. И в тихом ее голосе было столько тяжелой злости, что Александре стало не по себе. — Ты флаконы-то пустые куда деваешь после прививок?
— В отходы. По правилам, в специальный контейнер, потом на утилизацию.
— А утилизацию кто возит?
Александра молчала.
Она знала, кто. Медицинские отходы, как и все прочее, забирал и вывозил человек Богдана. Водитель Славик.
Это был здоровенный, вечно хмурый водитель районной больницы, работавший при главвраче Дорошенко. Богдан тоже был вхож туда как свой.
— Пустые флаконы, — сказала Лидия, глядя на огонь.
— Это, Сашенька, золото. Настоящий флакон с настоящей этикеткой, сертификатом и номером партии. Налей в него что угодно, закрой заново — и сразу не отличишь.
— А куда девается настоящая вакцина, если во флаконах у тебя не она? Подумай.
Александра подумала, и ей сделалось так плохо, что пришлось сесть. Настоящая вакцина стоила больших денег.
Особенно дорого стоила качественная многокомпонентная вакцина. Государство закупало ее для детей и бесплатно распределяло по амбулаториям. Но тот же препарат требовался частным клиникам, где за него платили наличными: спрос был высоким, а поставок постоянно не хватало.
Что, если кто-то перехватывал оплаченную государством вакцину по дороге в поселок? Настоящие, целые флаконы уходили в частную клинику за наличные, а в амбулаторию привозили похожие флаконы с теми же этикетками и сертификатами, но наполненные дешевым физраствором. Возможно, Александра, ничего не подозревая, полгода вводила детям обычную подсоленную воду и аккуратно вписывала каждую инъекцию в безупречный журнал.
Журнал. Ее совесть, переписанная на бумагу. И в этой совести теперь стояло: привит, привит, привит.
А на самом деле получалось: обманут, обманут, обманут.
— Кто? — спросила Александра одними губами.
Лидия посмотрела на нее долго и жалостливо.
— Неужели сама не понимаешь? Кто у нас все возит? Кому в больнице доверяют ключи? Кто с Дорошенко на короткой ноге?
Александра знала. Это имя возникло в ее мыслях еще до того, как она переступила порог дома Лидии.
Просто до этой минуты не позволяла себе договорить его даже про себя. Богдан. Ее муж…
