— Чего? — прохрепела Галина Петровна, хватаясь за край стола. — Какому коту? Какому коту, я тебя спрашиваю?
Оксана хмыкнула и совершенно спокойным, почти лекторским тоном уточнила:
— Моему мейн-куну Марсу. Не видели здесь такого?
— Да-да, Галина Петровна, у породистых котов своя диета. У них пищеварение нежное. Вот Марс у нас пареную рыбу обожает.
— Без соли, но с кошачьими витаминами. А вы, получается, его объели, всю кастрюлю втроём спороли. А он, кстати, может за съеденный ужин и проклясть.
И тут, словно по команде режиссёра, из-под кухонного диванчика вылез огромный кот. Марс понял, что настал его звёздный час, и поспешил объявиться достопочтенной публике. Кот вытянулся во всё своё десятикилограммовое великолепие — почти на метр в длину.
Он распушил хвост, который стал похож на ёршик для чистки дымоходов, и медленно пошёл к будущей свекрови. Усевшись у ног потенциальной родственницы, кот уставился той в лицо глазами непререкаемого криминального авторитета. И, потянувшись когтистой лапой к бусинам на резиновых шлёпках, выдал такое низкое утробное «мяу», что, казалось, завибрировали оконные стёкла.
Галина Петровна даже подпрыгнула. Стул жалобно скрипнул. Женщина поджала ноги, глядя на пушистого гиганта с неподдельным ужасом.
— Убери его! — завизжала она, отпихивая ногой надвигающегося мейн-куна. — Убери это! Он же бешеный!
Дарина в коридоре взвизгнула.
— Мам, я кошачью еду ела! Фу!
Дарина ломанулась в ванную, но дверь не поддалась. Уходя из квартиры, Оксана всегда фиксировала её специальной защёлкой от кота, чтобы тот не играл с рулоном туалетной бумаги. Дарина принялась дёргать ручку, издавая звуки придушенной мыши. Лицо Тараса, который наконец откашлялся, стало наливаться дурной кровью.
Оно пошло некрасивыми малиновыми пятнами от шеи до корней волос.
— Оксана! — рявкнул жених, пытаясь придать голосу стальную твёрдость, которой в нём отродясь не было. — Ты что творишь? Зачем ты людей помоями кормишь? Ты нормальная вообще?
Оксана медленно выпрямилась.
Её улыбка исчезла, словно её стёрли ластиком. Взгляд стал холодным и твёрдым, как кафельная плитка под ногами. Она посмотрела на Тараса…
