— Богдан! — позвала она, повернувшись к дому. — Выйди, пожалуйста. Барс что-то нашёл у клубники.
Сначала ответом ей был только телевизионный гул из открытого окна. Потом в доме скрипнула половица, и Богдан появился на крыльце. Спускался он медленно, с таким видом, будто его выдернули из важнейшего дела.
— Ну что ещё? — спросил он, хмурясь. — Я как раз смотрел самый интересный момент.
— Он рычит на грядку и роет землю. Посмотри, вдруг там что-то закопано.
Богдан подошёл ближе, лениво глянул на пса, потом на примятые листья клубники и усмехнулся.
— Соль, ну правда. Может, мышь почуял или жука. Ты теперь из-за каждой собачьей причуды будешь меня с дивана поднимать?
— Он так себя не ведёт.
— Сегодня повёл. Значит, настроение такое. Не выдумывай.
Он даже не наклонился. Махнул рукой и пошёл обратно, давая понять, что разговор окончен.
Соломия осталась у грядки с неприятным осадком. Обидно было не то, что муж не поверил собаке. Обидно было, что он не поверил ей. Барс стоял рядом, напряжённо дыша, и смотрел так серьёзно, будто от её решения зависело что-то важное.
— Ладно, — сказала она, взяв маленькую садовую лопатку. — Раз уж ты так настаиваешь, раскопаем.
Пёс будто понял её слова: перестал рычать, отошёл на полшага и завилял хвостом.
Соломия начала осторожно снимать верхний слой земли, стараясь не повредить корни. Почва была мягкой, податливой, но с каждой минутой в груди крепло странное беспокойство. Наконец лопатка сухо ударилась о что-то твёрдое.
Она замерла. Потом отложила инструмент и стала разгребать землю руками. Под пальцами показался грязный металлический угол, за ним — плоская крышка, потом весь небольшой ящик. Он оказался тяжёлым, с боковыми защёлками, покрытым налипшей землёй, будто лежал здесь не случайно и не со вчерашнего дня.
— Вот это находка, — прошептала Соломия.
Она оглянулась на дом. Богдан не выходил. В окне прыгали голубые отсветы телевизора. Барс стоял рядом, не сводя глаз с ящика.
Соломия попробовала открыть крышку, но защёлки не поддались. В щелях застряла земля, металл закис, пальцы скользили. Чем дольше она возилась, тем сильнее становилось чувство, что не стоит нести находку Богдану.
Может, это было упрямство после его насмешки. Может, осторожность. А может, тот непонятный внутренний толчок, который иногда предупреждает человека раньше разума. Соломия завернула ящик в старую тряпку и спрятала в сарае под ненужными досками и мешками, куда Богдан почти никогда не заглядывал.
Когда она вернулась в дом, муж уже сидел на диване не столько перед телевизором, сколько перед телефоном. Экран освещал его лицо, пальцы быстро двигались, а уголок губ то и дело дрогал в полуулыбке. Он поднял взгляд на секунду.
— Ну как, сокровища нашли? — спросил он насмешливо. — Или наш сторож всё-таки воевал с червяком?
Соломия сняла кардиган и повесила на стул.
— Ничего там не было. Наверное, правда разыгрался.
— Я тебе сразу сказал.
Богдан снова уткнулся в телефон. Соломия села рядом, но фильм будто проходил мимо неё: голоса звучали, картинки мелькали, а мысли возвращались к грязному металлическому ящику. Кто мог его закопать у них на участке? Зачем именно под клубникой? Почему Барс почувствовал это так резко?
Вечер тянулся невыносимо долго. Богдан досмотрел фильм, ещё какое-то время листал телефон, потом ушёл спать. Соломия дождалась, когда его дыхание стало ровным, поднялась почти бесшумно, накинула кофту, взяла фонарик и отвёртку.
Двор встретил её ночной сыростью. В сарае пахло пылью, старым деревом и железом. Соломия достала ящик, поставила на табурет, направила луч фонаря на защёлки и принялась поддевать их отвёрткой.
Металл скрежетал, инструмент срывался, пальцы быстро испачкались. Наконец одна защёлка щёлкнула, затем поддалась вторая. Крышка приподнялась.
Внутри лежал диск, аккуратно завёрнутый в прозрачный пакет. Ни подписи, ни даты, ни малейшей отметки. Просто гладкий холодный круг, спрятанный так тщательно, будто кто-то очень не хотел, чтобы его нашли раньше времени.
— Что же на тебе записано? — прошептала Соломия.
Она долго держала диск на ладони, прислушиваясь к тому, как быстро бьётся сердце. Потом закрыла ящик, прижала находку к себе и вернулась в дом так осторожно, словно ночной сад мог выдать её шаги…
