После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

— Ответите ей?

— Не стану. Если он лжёт, это выяснится и без меня. А если говорит правду, отвечать тем более не о чем.

У калитки появился Виктор — в прежней куртке, но выбритый, с папкой в руках.

— Разрешите поговорить?

— Отсюда и говорите.

— Деньги перевёл я.

Елена ощутила раздражение вместо благодарности.

— Зачем помогать отцу, который выгнал меня?

— Вы столько времени удерживали комбинат на себе. Не хотел, чтобы его остановка стала наказанием вам. И рабочие ни при чём.

— Николай объявит это своей заслугой.

— Уже объявил.

— И вы оставите всё так?

— До вечера.

— Опять смотрите, как люди себя покажут?

— Нужны свидетели его обмана.

— А потом — свидетели вашей правды?

— Да. Но сначала прошу прочитать вот это.

В протянутой папке лежали копии договоров Николая, сведения о прокатной машине и займах у предпринимателей. Фотографии строек оказались чужими, банкет в другом городе — неоплаченным. На последнем листе была фотография расписки на 8 миллионов.

— Почему отцу не послали?

— Он увидел бы месть Юлии. Оксана придумала бы очередное объяснение.

— Поэтому разоблачите при всех?

— Делать предложение при публике решил он сам.

Закрыв папку, Елена сказала:

— Только не ради моего удовольствия. Смотреть, как ломают Юлию, я не хочу.

— После того, что она сделала?

— Именно после. Начну праздновать её боль — значит, Оксана добилась своего.

Виктор долго смотрел на неё.

— Я не стану устраивать представление. Но кредиторы придут: давно его ищут.

— Пусть предъявляют факты. Без издевательств.

Вечером все люстры в доме Гончаров сияли. Рассаживая гостей, Оксана отвела Николаю место под старинным семейным гербом. Павел нервно мял салфетку.

— Инвестиционный договор с вами?

— Юристам осталось дописать последнюю страницу.

— Неделю назад слышал то же самое.

Юлия накрыла его руку ладонью.

— Папа, у нас не совещание.

— Передышка на месяц — ещё не спасение навсегда.

Николай улыбнулся.

— Женюсь — и все эти хлопоты возьму на себя.

Оксана хлопнула в ладоши. Заиграла музыка, фотограф поднял камеру, Николай вынул бархатную коробочку.

В этот миг распахнулись двери столовой. Вошли двое мужчин и женщина с папкой; снег таял на их пальто.

— Николай Ткач? — спросила женщина.

Коробочка тут же закрылась.

— Здесь семейный вечер.

— Хорошо, свидетелей достаточно. Срок возврата денег у вас был до понедельника.

— Мы не знакомы.

— Зато ваша подпись мне знакома.

На стол легла расписка, принесённая одним из мужчин. Второй посмотрел на Юлию.

— И кольцо, девушка, не его. Он взял его у ювелира под залог прокатной машины.

Юлия отдёрнула руку.

— Николай, опровергни это!

— Конкуренты стараются. Хотят помешать нашей сделке.

Павел встал.

— Через какой банк прошёл ваш платёж?

— Его проводила управляющая компания.

— Назовите её.

— Павел Степанович, при вас посторонние оскорбляют человека, спасшего ваше производство!

Женщина открыла папку.

— Спасать он ничего не мог. Счета арестованы, вот документ.

Столовая притихла. Юлия смотрела на Николая, словно дорогому костюму ещё предстояло опровергнуть бумагу.

— Ты рассказывал об офисе в столице.

— Сейчас небольшие затруднения.

— Утром я туда звонила. По твоему адресу принимают ставки.

— После свадьбы собирался объяснить. Я тебя люблю.

— Мою фамилию ты любишь. И комбинат.

Оксана вскочила.

— Это Елена подстроила! Сестринского счастья пережить не смогла!

Павел стукнул ладонью по столу.

— Оставь Елену в покое. Здесь её нет!

— Сидит в посёлке, прячется и потешается!

— Мы её туда отвезли.

Впервые за много лет он сказал это, не добавив оправдания.

Николай направился к двери. Кредитор загородил проход.

— Удерживать не собираемся. Но утром вас ждёт следователь: заявления уже поданы.

— Со всем разберусь.

— Начните с возврата денег.

Ткач ушёл через кухню. Юлия сорвала кольцо и швырнула на скатерть; камень выпал из оправы, покатился по полу. Фотограф машинально направил объектив, но Павел велел прекратить съёмку.

Оксана подошла к окну.

— Всё пошло наперекосяк с отъездом Елены.

— Раньше, — возразил Павел. — Когда мы увидели дорогую машину и решили, что её владельцу можно верить.

Юлия заплакала.

— Хочу к Лене.

— Для чего? — спросила мать.

— Не знаю. Посмотреть, жива ли. Спросить, было ли ей известно про Николая.

— Поедем вместе, — сказала Оксана. — И вернём её, пока всему посёлку не разболтала.