После свадьбы Елена осталась с мужем в сторожке, но утром за ними приехали

У клуба эти слова уже говорил мужчина в рваной куртке. Тогда отец промолчал.

Утром, когда к сторожке подъехала машина Гончаров, Елена колола во дворе щепу для печи. Шерстяную юбку ей дала Тамара Федоровна; поверх был старый свитер, на ногах — новые резиновые сапоги. При виде отца Елена выпрямилась, продолжая держать топор.

— Господи, на кого ты теперь похожа? — Оксана первой вышла из машины.

— На человека, который сам умеет затопить печь.

— Обойдись без дерзостей. Мы за тобой, поедешь домой.

Елена вогнала топор в пень.

— А недавно вы объявили, что дома мне места нет.

— Тогда всё было иначе.

— Николай оказался мошенником.

Юлия вздрогнула.

— Ты об этом знала?

— Вчера днём мне показали документы.

— И ты меня не предупредила?

— Ты отдала мой телефон матери, а потом прислала мне сообщение про картошку. Как мне было тебя спасать? Ты ему верила больше, чем любому моему слову.

— Тебе теперь радостно?

— Нет. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такую боль.

Юлия открыла рот, но ничего не сказала. К Елене приблизился отец.

— Лена, поехали обратно. Дома спокойно поговорим.

— Нам и здесь ничто не мешает.

— Это касается семьи…

— Так мой муж и есть моя семья. Вы сами это подтвердили при регистраторше.

— А он где? Спрятался? — Оксана оглядела сторожку.

Из мастерской вышел Виктор с рубанком. Рукава рубахи были подвёрнуты до локтей.

— Я перед вами.

— Этот фарс пора прекращать, — объявила Оксана. — Елена едет с нами.

— Если сама захочет.

— Твоего мнения не спрашивали. Подпишешь бумаги, и получишь то, что тебе обещали.

— Денег от вас я не принимал.

— Значит, примешь теперь.

Она вынула из сумки конверт и швырнула наземь.

— Хватит и на переезд в другой район, и на то, чтобы навсегда забыть нашу фамилию.

Виктор посмотрел вниз, однако за конвертом не потянулся.

— Подберите.

— Командовать мной вздумал?

— Здесь мой дом. Пожалуйста, не мусорите.

— Твой? Сторожка числится за лесхозом.

— Больше не числится.

Оксана рассмеялась.

— Купил, что ли? На подённые заработки?

— Я всё ещё прошу вас подобрать конверт.

За деньгами наклонился Павел.

— Прекрати, Оксана.

— И ты станешь слушать оборванца? — Она повернулась к мужу.

— Он унёс нашу дочь от клуба. А мы в это время снимали, как её унижают. Его я и слушаю.

— Нашу дочь? Ты тогда о 500 рабочих рассуждал, а одного человека всё-таки предал.

Отец впервые не отвёл глаз. Елена заметила это, прежде чем к ней подошла Юлия.

— Ты правда останешься здесь?

— Пока мне не скажут всю правду.

— Какую правду может знать он?

Ответ заглушил шум моторов за воротами. По лесной дороге шли четыре чёрных внедорожника; остановившись, они выстроились в ровный ряд. Елена узнала человека, вышедшего из первой машины: то же тёмное пальто, тот самый пассажир автобуса. Следом появились люди в строгих куртках без знаков отличия.

— Приготовления закончены, Виктор Никитич, — сказал мужчина, подойдя к Виктору. — Совету осталось дождаться вашего решения.

Улыбка исчезла с лица Оксаны.

— Как он к вам обратился?

Виктор отдал работнику рубанок, обтёр руки ветошью.

— Дмитрий, познакомься с Еленой Павловной.

— Наконец-то мы встретились, — Дмитрий повернулся к ней. — Я много слышал от Виктора Никитича о вашей матери.

— Вы были с ней знакомы?

— Нет, мне довелось изучать её документы.

— Что за документы? — Павел шагнул к ним.

Дмитрий ждал разрешения Виктора, глядя на него.

— Приходите завтра в 11:00 на комбинат, — ответил тот. — Там всё и услышите.

— Спектакль, да ещё дешёвый, — Оксана нервно поправила сумку. — Взять напрокат машины нетрудно.

Дмитрий достал телефон.

— Проверим реестры? Или названия «Северный путь» вам хватит?

— Лисовский… Виктор Лисовский, — выговорил побледневший Павел.

Виктор кивнул.

— Основатель холдинга?

— Верно.

Юлия не отрывала глаз от его рваной куртки.

— Но вы ведь здесь жили. Вас возле магазина встречали.