Жизнь без прикрас— Убедительно, — одобрил председатель, убавляя обороты. — Я бы не усомнился. Про губы только зря.
— Это от нервов.
До назначенного разговора оставалось мало времени. Ирина позвонила Ларисе Николаевне. В трубке похрустывало: та, похоже, ела очередную сушку. Выслушав, юрисконсульт заговорила размеренно, словно диктовала рецепт:
— При свидетеле пересчитаете дважды. Съёмка открытая, обязательно общий план: должно быть понятно, где сервант стоит, какой гараж. Акт. Дата со временем, перечень, две подписи. Сегодня же убирайте деньги в ячейку на своё имя. Остальное оставьте в прежнем виде, пылинку не сдвиньте. Ясно?
— Ясно.
— И плакать при свидетеле над сервантом не надо. Нам свидетель нужен бодрый.
— Уже выплакалась над ним.
— Тогда за работу.
Деньги пересчитали два раза. Председатель произносил числа вслух, будто запускал агрегат. На второй сотне запутался: Ирина машинально поправила его, как поправляла лаборанток.
В кадр попали сервант с тайником, пачки, объявление, «Маринин закат» и упаковщик. Аркадий Михайлович составил акт крупным диспетчерским почерком, дописал внизу должность и телефон. После подписания Ирина переложила деньги в лабораторную термосумку для водяных проб, между двумя голубыми хладоэлементами.
— Миллионы на льду ещё при мне не путешествовали, — заметил председатель.
— Не испортятся зато. Пробы здесь три часа живут, деньги и подавно выдержат.
Ложную стенку вернули, сервант накрыли. Ворота заперли прежним кодом.
— Напор на плотине я тридцать лет удерживал, Ирина Артёмовна, — сказал Аркадий Михайлович на прощание. — Уж язык сумею удержать.
В банке молодая сотрудница в очках долго разглядывала красную надпись на термосумке: «Пробы воды, не вскрывать».
— Что у вас там?
— Наличные, — без утайки ответила Ирина.
— Почему они холодные?
— Чтобы не испортились. — Ирина достала хладоэлемент, положила на стойку. — Вот это считать не надо, это лёд.
На неё посмотрели так внимательно, как смотрят на сумасшедших и на ревизоров. Но ячейку оформили, деньги поместили туда. Вечером копию акта вместе с видео получила Лариса Николаевна.
Целый день рядом с Ириной был человек, которому ничего от неё не требовалось. Он помогал. Оказалось, это удивительно много.
Дома Роман сам разогрел котлеты и выбрал для неё самую румяную. Непривычно ласковый, называл Ирочкой.
— Как водозабор, что нашли?
— Нашли кое-что. Немало интересного.
— Вот, Ирочка, городу-то ты необходима. — Он многозначительно посмотрел на детей. — Без тебя бы весь город отравился.
— Кто-нибудь, возможно, и отравился бы, — согласилась Ирина, откусывая котлету.
— Завтра вечером никто никуда не уходит, — распорядился Роман, постучав вилкой о тарелку. — Ни гулять, ни в гараж. Поговорим всей семьёй.
Максим с Юлией кивнули, продолжая смотреть в тарелки.
Ночью Ирина не спала, слушала, как ворочаются взрослые дети в своих комнатах. Жалела их до слёз, но смягчать предстоящее не хотела. Правду им придётся увидеть самим.
В среду утром Лариса подала иск: развод, раздел имущества, ходатайство об обеспечительных мерах. Ирина работала с посевами и каждые три минуты смотрела на телефон. В 16:00 пришло: «Есть, держите лицо». Регистрационные действия с гаражом суд запретил, как и продажу машины.
Убрав телефон, Ирина наклонилась к чашкам Петри с нежностью бабушки над люлькой.
— Ирина Артёмовна, вы зачем кишечной палочке улыбаетесь? — осторожно поинтересовалась молодая лаборантка. — Там ведь рост.
— Хорошо, Ниночка, пусть растёт. Сегодня всё растёт удачно, даже непосеянное.
Лаборантка отодвинулась и на всякий случай вымыла руки второй раз.
А Роман в это время требовал в председательской будке:
— Давай справку, что взносы уплачены. Покупатель уже готов, в пятницу задаток. Некогда мне с тобой возиться.
Аркадий Михайлович полистал журнал, остановился на нужной записи, протёр очки и снова отыскал строчку.
— За полгода у вас 4800 долга, Роман Степанович. Да и печать, к сожалению, на плановом ремонте.
— Печать ремонтируют? Она у тебя дизельная, что ли?
Роман швырнул пять тысяч на стол.
— Диспетчер на пенсии! Я в правление пожалуюсь. Будешь тут новому председателю шлагбаум поднимать да честь отдавать.
Выписав приходный ордер, Аркадий Михайлович принялся выдавать 200 сдачи, отсчитывая монеты по одной. Медленно и вслух:
— Сто девяносто… Двести. Справку получите по графику.
— Это ещё что за график?
— Плановый.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.