После 26 лет брака муж решил выселить Ирину, но к этому семейному разговору она уже подготовилась

— Я тебе терпеть советовала, потому что сама всё время терпела. Боялась: возьмёшь и окажешься смелее меня.

Ирина вновь протянула ей конверт с долгом. Дарья отодвинула его. Ирина вернула на прежнее место.

— Не возьму. Это тебе за причинённый мной моральный вред.

— Тогда буду частями возвращать, по графику.

— Как Рома центру?

— Только не как Рома!

Через пять минут они уже спорили о двадцати двух тысячах, словно о пробе, которую надо отбраковать. Обе хохотали до слёз. А молодым лаборанткам, пытавшимся оправдывать своих мужей, теперь строже всех выговаривала Дарья Витальевна.

Олег Игоревич приносил Максиму в бокс огурцы. По всему кооперативу рассказывал, что суд выиграл он, и грыжа с каждым рассказом становилась всё внушительнее.

Весной Роман продал гараж, закрывая долг перед центром. Новый владелец обнаружил на полке «Маринин закат» и отнёс банку председателю: краска хорошая, зачем пропадать.

Аркадий Михайлович долго поворачивал её в руках. В первый тёплый выходной выкрасил шлагбаум. Теперь въезжающих встречала полосатая кораллово-розовая стрела. Даже вороны опускались на неё опасливо.

— Может, и кооператив в «Закат» переименуем? — предложил Максим.

— Продолжишь — аренду подниму.

— Тогда в «Рассвет».

— Уже поднял.

Ирина удивлялась: после развода людей рядом стало больше. Одна она не осталась, ушли лишь лишние. Аркадий Михайлович всё чаще находил повод зайти — якобы по кооперативным делам, хотя дел там у Ирины давно не было.

В воскресенье за стол сели она, дети и приглашённый председатель. Он явился в отглаженной рубашке, принёс банку огурцов от Зуева и устроился на самом краешке стула.

Юлия достала из серванта бабушкин праздничный сервиз с золотой каёмкой.

— Бабкин сервант, места много… — по привычке начал Максим и осёкся.

— И толку очень много, — спокойно закончила Ирина. — Только надо знать, где искать.

Она тронула детскую надпись, процарапанную на дереве, посмотрела на детей. Они изменились, но снова были её детьми. Аркадий Михайлович ничего не торопил, оставался рядом.