Сухой металлический хлопок разрезал воздух.
Гнатюк дернулся и схватился за кисть. На его перчатке расплывалась кровь, рука, которой он отдавал приказ, бессильно повисла. Несколько секунд никто не понимал, откуда прилетел выстрел.
— Оружие бросить! Вы окружены!
Крик пришел с противоположного берега, из леса, из зарослей за спинами разведчиков. Черные фигуры поднялись там, где, по расчетам Гнатюка, никого быть не могло. Десятки, потом сотни бойцов в угольно-черной форме, с закрытыми лицами, в защитных масках, с современными штурмовыми комплексами на изготовку. На рукавах — змея, обвившая меч.
Официально такого подразделения не существовало. В документах оно проходило как резервная группа специальных задач. В устной памяти штабов — как «Призрак». И подчинялся этот отряд только командующему кибероперациями.
Именно поэтому блокировка связи Гнатюка не имела значения. «Призрак» не ждал приказов по тем каналам, которые дивизия могла заглушить. Его маршруты, точки ожидания и автономные сигналы были подготовлены заранее, еще до въезда Марьяны в батальон. Гнатюк окружил «Вепрь», не заметив, что внешний круг уже замкнулся вокруг него самого.
Гнатюк перекрыл только видимую связь, но не тронул заранее расставленные маршруты. Пока он считал себя хозяином окружения, другой, невидимый периметр уже держал его людей под прицелом.
Из-за деревьев вышла Марьяна.
На ней уже не было бежевого костюма. Черная тактическая форма сидела безупречно, волосы были собраны, лицо очищено от крови. Только тонкая ссадина у губ напоминала о недавнем ударе. Она шла медленно, и каждое ее движение говорило: охота закончилась.
Гнатюк смотрел на нее так, будто видел мертвеца.
— Как… — выдавил он. — Батальон был окружен. Связь заблокирована. Ты не могла…
— Арсен, — сказала Марьяна почти устало. — Твоя голова нужна только для фуражки? Ты до сих пор не понял, что это была не твоя операция?
Она кивнула Олесе. Взгляд был коротким, теплым: «Все хорошо». Потом снова повернулась к Гнатюку. Ее голос усилил переносной динамик, и каждое слово услышали и его разведчики, и бойцы «Призрака», и люди на берегу.
— Объясню по порядку. Во-первых, майор Назар Сидоренко.
Из-за линии бойцов вывели Сидоренко. Он был уже без оружия, с пластиковыми стяжками на руках. Лицо у него стало серым.
— Ты считал его своим лучшим вложением, — продолжила Марьяна. — Человеком внутри моего командования. И он действительно сыграл хорошо. Почти. Но моя дочь увидела то, чего не увидели остальные: миниатюрный дегаусер в ладони. Маленькая пластина, короткое магнитное воздействие — и данные на физическом носителе можно считать мертвыми. Верно, майор?
Сидоренко молчал. Этого было достаточно.
— В тот момент я поняла две вещи. Первая: Бурлак не вершина. Вторая: тот, кто стоит выше, уверен, что после уничтожения диска я останусь безоружной. Поэтому я позволила Сидоренко поверить, что он победил.
Гнатюк сглотнул. Его раненая рука дрожала.
— Диск…
— Во-вторых, диск, — Марьяна усмехнулась. — Тот, который твой человек испортил, а потом твои люди унесли сжигать, был куском металлолома из старого сервера. Подготовленной пустышкой. Ты только что торжественно уничтожил мусор.
— Ложь.
— В-третьих, настоящее доказательство.
Марьяна подняла запястье с тактическими часами.
— С той секунды, как я вошла в серверную, автономный модуль на этих часах захватил служебные беспроводные каналы и начал зеркалировать исходные данные на защищенный сервер центрального штаба. Логи, финансовые маршруты, переписка Бурлака, ваши связки, отчеты, счета — все ушло туда до того, как Сидоренко уронил свою пустышку.
Она произносила это не для того, чтобы похвастаться. Каждая фраза фиксировалась на несколько каналов записи. Каждый боец Гнатюка слышал, что операция, в которую его привели, основана на лжи. Каждый подчиненный должен был понять: продолжая держать оружие, он защищает уже не приказ, а преступление.
Гнатюк открыл рот, но слова не вышли.
— Невозможно? — спросила Марьяна. — Ты слишком гордился файрволом дивизии. Зря. Его ядро — старая модель, которую я проектировала много лет назад. Прятаться от меня за моей же стеной было не лучшей идеей.
Лицо Гнатюка осунулось. Он начал понимать, но еще держался за последнюю нитку.
— Тогда побег…
— Финальный акт, — сказала Марьяна. — Мне нужны были не только доказательства коррупции. Мне нужно было, чтобы ты сам совершил преступление, от которого не отмоешься…
