К серверной они спускались в сопровождении шестерых бойцов военной полиции. Коридоры батальона казались длиннее обычного, как будто само здание не хотело отдавать свои тайны. Люди расступались перед Марьяной и отдавали честь, многие с запоздалым ужасом понимая, что еще утром смотрели на нее как на пустое место.
Тяжелая стальная дверь с табличкой «Центральная серверная» была заперта. У бойца уже имелся мастер-ключ, изъятый у Бурлака. Замок щелкнул, дверь раскрылась с коротким шипением, и на них пахнуло холодом кондиционеров и сухим металлическим гулом.
Внутри мерцали стойки серверов. Кабели уходили в пол и потолок, индикаторы мигали разноцветными точками, словно в темноте дышал огромный электронный зверь. Марьяна вошла первой. Для другого человека это помещение было бы набором шкафов и проводов. Она же за несколько секунд увидела архитектуру сети, резервные маршруты, узлы хранения, вероятные места маскировки.
Она заметила и следы торопливой самоуверенности: резервный канал был подписан не по стандарту, часть локальных журналов хранилась слишком близко к рабочему массиву, а беспроводной сервис обслуживания оставался включенным, хотя должен был быть отключен. Люди Бурлака умели прятать деньги, но не умели мыслить как настоящие сетевые архитекторы. Для Марьяны это помещение было раскрытой книгой.
— Главный массив? — спросила она.
Сидоренко, оказавшись в своей стихии, заметно преобразился. Растерянность исчезла. Он быстро осмотрел стойки и указал на центральный защищенный блок.
— Здесь. По схеме — основной сервер хранения. Если Бурлак вел черную бухгалтерию через внутренние каналы, исходные логи и транзакционные следы должны быть на этом массиве.
— Извлекайте основной накопитель. Нужен оригинал. Все остальное может быть подчищено.
— Выполню.
Он раскрыл инструментальный кейс. Работал быстро, аккуратно, почти красиво. Отсоединял кабели, снимал защитные панели, фиксировал каждое действие в журнале. Марьяна наблюдала и одновременно незаметно коснулась экрана своих тактических часов под рукавом. Программа, запущенная ею еще при входе, уже искала беспроводные служебные каналы серверной.
На крошечном экране, скрытом складкой ткани, сменялись почти незаметные значки: рукопожатие установлено, протокол определен, ключ подобран, поток открыт. Внешне Марьяна стояла неподвижно и смотрела на руки майора. Внутри же операция уже шла полным ходом. Настоящие данные покидали сервер тихо, без драматических жестов и без звона падающего железа.
Она не была уверена, что физический диск вообще удастся вынести целым. Слишком много людей хотели бы его разбить, подменить или потерять. Поэтому диск был важен как видимый символ. Настоящая ставка делалась на то, чего противник не мог увидеть: поток данных, утекающий в защищенное хранилище по узкому, незаметному каналу.
Сидоренко, сосредоточенный на корпусе сервера, не замечал ни темпа передачи, ни коротких вибраций на ее запястье. В этом была ирония: лучший специалист рядом с ней смотрел именно туда, куда она хотела заставить его смотреть. На винты, кабели, накопитель, физический носитель. На красивую, убедительную приманку.
Сидоренко не видел этого. Он был занят корпусом. Наконец из центрального блока появился черный жесткий диск — тяжелый, прямоугольный, на вид обычный, но для дела бесценный.
— Готово, — сказал майор, поворачиваясь к ней.
И в этот момент за дверью поднялся шум. Крики, топот, резкие команды спецназа. Кто-то из оставшихся людей Бурлака попытался сопротивляться, требуя освободить командира. Несколько секунд коридор наполнился звуками короткой борьбы.
Сидоренко резко повернул голову.
— Генерал-майор, опасность!
Он шагнул так, будто хотел прикрыть Марьяну собой. И именно в этот миг его рука дернулась. Диск выскользнул из пальцев, перевернулся в воздухе и ударился о пол.
Глухой звук падения прозвучал в серверной страшнее выстрела.
— Нет! — выдохнул Сидоренко.
Он мгновенно наклонился, поднял накопитель и осмотрел его с лицом человека, совершившего непоправимое.
— Простите. Простите, генерал-майор. Удар мог повредить головки или пластины. Данные… данные могут быть уничтожены.
Его голос дрожал убедительно. Слишком убедительно.
У входа в серверную стояла Олеся. Она пришла вслед за матерью, не выдержав тревоги, и бойцы не пустили ее внутрь, но дверь оставалась приоткрытой. Она видела падение. И еще кое-что.
Когда Сидоренко поднимал диск, его ладонь не просто схватила корпус. Она накрыла его слишком плотно. На долю секунды под пальцами мелькнуло маленькое черное устройство, будто тонкая пластина, спрятанная в руке. Он провел им по поверхности накопителя и сразу убрал.
Движение было почти незаметным. Но Олеся увидела. Ее солдатское чутье, обостренное месяцами страха, крикнуло внутри: это не случайность.
Она не знала названия прибора, не понимала, что именно можно сделать таким движением. Но после жизни в «Вепре» научилась одному: опасность часто прячется в мелочах. В слишком быстром взгляде сержанта. В внезапной тишине перед вызовом к командиру. В руке, которая делает лишнее движение, пока все смотрят в другую сторону.
Марьяна приняла диск, побледнев лицом. Она сыграла поражение безупречно: рука дрогнула, губы сжались, в глазах появилась пустота.
— В кейс. Доставим в центр восстановления. Может, удастся спасти хотя бы часть.
Сидоренко опустил голову.
— Я понесу любое наказание.
Он произнес это с такой правильной интонацией, что любой другой командир, возможно, увидел бы в нем честного специалиста, раздавленного собственной ошибкой. Но Марьяна уже слышала фальшь. Не в голосе — в совпадениях. Настоящие случайности редко бывают настолько удобны для врага.
Олеся подошла к матери так близко, как могла, и прошептала:
— Мам. Он сделал что-то с диском. Когда поднимал. У него в ладони было что-то маленькое.
Марьяна не повернула головы. Лишь взгляд стал острее, холоднее. Все куски сложились: слишком удобный шум, слишком удачное падение, слишком искреннее раскаяние.
Бурлак был только первым слоем. Настоящая змея пряталась ближе, чем она думала…
