После освобождения Матвея я пыталась убедить себя, что худшее позади. Но внутри всё сопротивлялось этому спокойствию. Слишком быстро рассыпалось обвинение, слишком много людей оказалось рядом с этой историей, слишком тёмной была тень, тянувшаяся за Матвеем.
Формально он был свободен, но за ним ещё наблюдали. А записка жила у меня в памяти, как заноза. В отделе я перекладывала бумаги с места на место и никак не могла сосредоточиться.
Инна заметила это почти сразу. Она остановилась у двери, скрестила руки.
— Лида, ты сама на себя не похожа. Этот Серин задел тебя глубже, чем ты хочешь признать.
Я молча закрыла папку. Спорить было бессмысленно. Она видела правду.
Вечером я встретилась с Матвеем в небольшой комнате для свиданий. Он выглядел утомлённым, но в глазах снова появился свет.
— Вот и всё, — сказал он с тихой улыбкой. — Я снова могу дышать. Благодаря тебе.
— Благодаря правде, — поправила я. — Но кто-то по-прежнему хочет, чтобы ты исчез.
Он кивнул, будто не удивился.
— Зависть давно ходит за мной следом. Я привык. Только теперь всё иначе.
— Почему?
Матвей посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.
— Потому что теперь у меня есть ты.
Я хотела ответить строго, отстранённо, по-служебному. Но сердце дрогнуло раньше, чем я успела спрятаться за привычной холодностью.
На следующий день я отправилась в старый квартал, где находилась лавка Матвея. Дверь была заперта, витрины покрылись пылью. Внутри ещё держался запах тканей — тяжёлого бархата, мягкого шёлка, сухого дерева. Я провела пальцами по рулонам, словно касалась не товара, а его прошлого.
— Красиво было когда-то, — раздался голос за спиной.
Павел Рябинин вышел из полутени.
— Сюда приходили люди со всего города. А теперь видишь — пыль и пустота.
Я повернулась к нему.
— Скажи честно, Павел. Кому ещё могла быть выгодна гибель Матвея?..
