Мы ушли с коробкой тетрадей. Папку я положила обратно, но фотография уже была в телефоне. В одной папке теперь лежали подпись отца, подпись на расписке, выписка из центра услуг, сохранённый снимок объявления и снимок Назара с моря.
— Что дальше? — спросила я, когда мы спустились на улицу.
— Дальше перестаёшь бегать за каждым по отдельности, — сказал Данило. — Они тебя так измотают. Надо собрать всех в одном месте.
— Они не придут.
— Придут, если позовёт Левицкий.
— Он на нашей стороне?
— Он на стороне своих денег. Это честнее, чем всё остальное.
Мы поехали в маленький офис Данила у рынка: две рабочие лампы, два стола, шкаф с договорами и чайник, который щёлкал громче двери. Данило распечатал список.
— Никаких угроз, — сказал он. — Пишешь коротко: есть документы, есть покупатель, есть вопрос по задатку и ключам. Встреча у Левицкого.
— А если отец спросит зачем?
— Скажешь, что покупатель хочет услышать всех.
— Запись?
Данило посмотрел на дверь, потом ответил тише:
— Запись включим заранее, но это потом. Сейчас твоя задача — не сорваться.
Я взяла ручку и переписала список от руки: выписка, копия расписки, запись звонка, пропуск, билеты, письма, Левицкий, Назар. На последнем имени остановилась.
— Он не придёт.
— Назар?
— Увернётся.
— Значит, нужно сделать так, чтобы ему стало невыгодно молчать. Левицкий скажет, что заявление будет не только про родителей. Деньги ушли на отдых? Пусть объясняет.
Данило проводил меня до дома.
— Замок поменяй сегодня, — сказал он.
— Сегодня?
— Сегодня. Чужие ключи уже гуляли.
Мастер приехал под вечер, в синей куртке, с небольшим чемоданчиком. Он снял старую личинку, поставил новую, проверил несколько раз и отдал мне две свежие связки.
— Сейчас все ставят посерьёзнее, времена такие, — сказал он.
Я кивала, почти не слушая. Старые ключи я положила в жестяную банку из-под чая. Они звякнули внутри одиноко и глухо.
Вечером я написала маме: «Встреча у Мирона Левицкого. Нужно вернуть задаток и объяснить передачу ключей. Будут документы».
Мама прочитала ближе к ночи. Ответила: «Ты убиваешь отца».
Я написала только: «Я защищаю дом».
Через минуту пришло от отца: «Не смей втягивать Назара». Потом ещё: «Он тут ни при чём».
Я переслала всё Данилу. Он ответил одним словом: «Храни».
Я сидела на кухне, рядом лежала новая связка ключей. Достала пропуск, билеты, выписку, копию расписки и разложила на столе ровными рядами. Потом позвонил Левицкий.
— Олеся Степановна? Данило сказал, вы собираете встречу.
— Да.
— Я ждать долго не буду.
— Понимаю.
— Нет, не понимаете. Я отдал деньги не за сказки. Мне дали ключи и бумагу. Теперь я крайний, а вы нет. Если завтра они не приходят, я иду с заявлением.
— Они придут, — сказала я, хотя ещё не знала этого.
Он помолчал.
— Один раз. В моём офисе. Без крика.
— Я крик не люблю.
— Я тоже. И несите всё, что есть.
После звонка я посмотрела на расписку. На ней стояла чужая подпись моим именем. Рядом блестел новый ключ от моего замка. Я взяла чистый лист и написала сверху три вопроса. Первый: «Кто подписал?» Второй: «Где деньги?» Третий: «Почему ключи отдали без меня?»
Третий вопрос я так и не задала в кабинете Левицкого. Не при всех. Но лист всё равно положила в папку.
Перед сном я прошла по дому: закрыла окна, проверила кран, выключила свет в комнате. У двери остановилась и снова повернула новый ключ. Замок работал ровно.
Утром позвонил Назар. Сам…
