Переводчицу обвиняют в обмане, а судья смеётся над её словами о знании десяти языков

Оксану будто ударили в живот.

— Такого быть не может. Я по три раза проверяла каждую работу, придиралась ко всему. Никогда бы не отдала заказчику перевод с грубыми ошибками.

— Копии у тебя остались?

— На моём компьютере. Только его забрала полиция — как вещественное доказательство.

Ирина записала это в блокнот.

— Буду добиваться доступа к файлам. Подтвердим правильность переводов — и часть обвинений рассыплется.

В камере её с любопытством ждала Лариса.

— Новости плохие?

— Хуже прежних, — Оксана рухнула на койку. — Сначала докажи десять языков профессорам, для которых ты уже лгунья. Теперь ещё доказывай, что в правильных переводах нет ошибок. А вдобавок отбивайся от психологической экспертизы. Наверняка там уже приготовили мне клеймо сумасшедшей.

Лариса негромко свистнула.

— Я ведь не зря сказала про огонь в тебе. Но ты точно хочешь идти дальше, Оксана? Можно заключить сделку со следствием. Срок будет меньше, потом будешь жить с этим.

— То есть сдаться? — Оксана смотрела в потолок. — Согласиться, что все правы, кроме меня? Не могу, Лариса. Это значило бы предать бабушку, перечеркнуть годы учёбы. И предать девчонок, у которых есть способности, а бумажек в подтверждение нет.

— Тогда береги силы, отдыхай, — Лариса погасила свет. — Через два дня тебе понадобится каждый грамм.

Оксана лежала с закрытыми глазами. В темноте вспоминались слова, правила, идиомы — всё, что она когда-либо учила. Но сильнее грамматики занимали её мысли прежние обиды: как её не замечали, отмахивались, заранее решали, что она ни на что не способна. Скоро им придётся увидеть её работу. Только бы этого хватило.

Ночь прошла в шёпоте. Языки текли, словно отдельные реки, вливавшиеся в океан памяти. Под утро глаза жгло от усталости, а Оксана всё ещё перебирала спряжения и обороты: мандаринские сменялись арабскими, затем немецкими и французскими. С нижней койки доносилось тихое похрапывание Ларисы; этот звук утешал среди неопределённости. Изолятор встречал рассвет тяжёлым молчанием места, где свобода давно стала воспоминанием.

Сосредоточиться помешали шаги. До завтрака было ещё рано, но металлическая дверь уже открылась. На пороге стояла серьёзная Светлана Шульга.

— Савчук, к тебе пришли. В комнату для свиданий, немедленно.

Лариса испуганно проснулась.

— До рассвета? Что за посетители в такую рань?

Сердце забилось чаще, пока Оксана спускалась с койки. В пустых коридорах, по которым она шла за Шульгой, эхо шагов звучало как военная барабанная дробь.

За столом в комнате для свиданий сидел испуганный мужчина с деловым портфелем на коленях. Оксана узнала инженера Вэя сразу и не смогла скрыть удивления.

— Инженер Вэй?

— Оксана… — прошептал он и резко поднялся; руки у него дрожали.

Ли Вэй был одним из трёх заявителей. В его технологической компании готовили документы для выхода на рынки Азии, и ему поручили перевод с английского на китайский. Теперь он стоял перед Оксаной — тот, кто прежде назвал её работу мошенничеством, сам пришёл в изолятор без ведома своего адвоката.

— Госпожа Савчук, мне необходимо поговорить с вами. Времени немного. Мой адвокат даже не знает об этом визите, — голос срывался, словно слова приходилось выталкивать физическим усилием.

Шульга закрыла дверь, но не вышла: при неофициальных посещениях правила требовали её присутствия.

— Зачем вы пришли? — Оксана медленно опустилась на стул. Увиденное казалось неправдоподобным.

Вэй закрыл лицо ладонями. Она успела заметить круги под его глазами и напряжённые плечи.

— Сказать то, что обязан был сказать сразу. Правду.

В наступившем молчании Оксана слышала собственный пульс.

— Ваши переводы были безупречны, — выговорил он так, словно несколько месяцев не позволял себе выдохнуть. — Все документы, которые вы сделали для нашей компании, были выполнены безупречно. Лучше, чем у агентств, к которым мы обращались прежде. Партнёров поразила и техническая точность, и то, как вы понимали культурные особенности. Они не нашли в вашей работе ни одной из тех ошибок, о которых потом говорилось в жалобе.

Оксане показалось, что земля уходит из-под ног.

— Тогда зачем вы это сделали?

— Генеральный директор выяснил, что я нанял вас, не проверив дипломы, — Вэй опустил глаза; на лице проступил стыд. — Мне велели объяснить расходы на переводчицу без сертификата. Иначе — увольнение.

— И ради своего места вы разрушили мою жизнь.

— Там было не только это, — он взглянул на неё, не удержав слёз. — Роман Козак, адвокат компании, посоветовал объявить переводы дефектными. Уверял, что иначе нам не вернуть деньги и не оградить компанию от юридической ответственности.

— Посоветовал лгать, — голос Оксаны стал громче.