Переводчицу обвиняют в обмане, а судья смеётся над её словами о знании десяти языков

Оксана открыла глаза и посмотрела на соседку.

— Кому-то не укладывалось в голове, что девушка без университетского диплома может это делать. На меня заявили как на мошенницу, даже не проверив качество переводов. И вот я здесь. Должна доказывать то, чего доказывать вообще не должна была.

Приближающиеся шаги оборвали разговор. Дверь открылась, на пороге снова стояла Шульга.

— Савчук, к тебе пришли. Пойдём в комнату для свиданий.

Оксана в замешательстве спустилась с койки. Она никого не просила прийти. Ей даже некого было позвать.

Небольшую комнату для свиданий делила металлическая перегородка. За ней Оксана увидела Ирину, а рядом — незнакомую элегантную женщину с деловым видом. На столе перед незнакомкой лежал кожаный портфель.

— Оксана, познакомься: доктор Марина Дубровская, судебный психолог, — сказала защитница. — Лисовский запросил психологическую экспертизу перед следующим заседанием.

В животе у Оксаны словно затянули узел.

— Психологическую? Для чего?

— Так обычно поступают, если в поведении обвиняемого замечают что-либо необычное, — ровно объяснила Дубровская. — После вашего спора с судьёй Бондарем возникли тревожные сигналы.

— Тревожные сигналы? — Возмущение Оксаны росло. — Теперь защищаться считается чем-то необычным?

— Подожди, дело в другом, — быстро вмешалась Ирина. — Прокурор хочет представить тебя человеком, склонным к болезненному фантазированию. Они намерены доказать, будто ты не владеешь языками, а лишь сама в это веришь.

— Да это нелепо! — Оксана хлопнула ладонью по столу. — Я в своём уме.

— Никто не называет тебя сумасшедшей, — тем же нейтральным тоном произнесла доктор. — Однако обследование я должна провести. Мне нужно задать вопросы, а от тебя я прошу полной откровенности.

Следующий час Оксана говорила о детстве и смерти родителей, о бабушке и языках, которые учила рядом с ней. Приходилось отвечать и об одиночестве, о страхах, мечтах, разочарованиях. Дубровская подробно записывала ответы. По её лицу невозможно было понять, что она думает об услышанном.

— Остался последний вопрос. У вас бывает ощущение, что окружающие вас не понимают, что вы живёте в ином мире, чем они?

Оксана не сразу ответила, обдумывая услышанное.

— Такое ощущение со мной каждый день. Только безумие тут ни при чём. Я жила в мирах, в которые большинство никогда не попадёт, говорила на языках, которых они никогда не узнают. Видела, как словами строят мосты и как из них же возводят стены. Да, мой мир другой. Но он существует. Он столь же реален, как предрассудки, из-за которых я оказалась здесь.

Доктор закрыла блокнот.

— Благодарю за откровенность, Оксана. Отчёт будет готов до слушания.

Когда Дубровская ушла, Ирина подошла ближе. Вид у неё был встревоженный.

— Есть ещё одна неприятность. Бондарь обращался в университет не только из-за экспертов.

— А из-за чего ещё?

— Он решил подробнее разобраться в твоём прошлом. — Ирина вынула из сумки документы. — В семнадцать лет ты просила стипендию в языковой академии. Помнишь ту заявку?

Оксана медленно кивнула.

— Мне отказали. Не поверили написанному: решили, в моём возрасте столько языков знать невозможно.

— Вот этот отказ он и использует. Говорит, ты не первый год лжёшь о своих знаниях и это доказывает, что мошенничество для тебя — обычное дело.

Оксане показалось, будто комната сжалась. Стоило ей попытаться шагнуть вперёд, как система толкала её назад. Даже попытку показать, чего она стоит, теперь обращали в доказательство её вины.

— Это ещё не всё? — спросила она, страшась ответа.

Ирина замялась.

— Профессора, которых вызвали… Бондарь потребовал самых строгих, самых придирчивых. Они придут не для честной проверки, Оксана. Они собираются разорвать тебя на части.

Молчание после этих слов оглушало. Оксана чувствовала, как на неё наваливается вся тяжесть судебной системы, пытаясь погасить ещё тлевшую в груди искру надежды.

— Сколько времени осталось?

— Два дня. Заседание послезавтра.

— Значит, терять нельзя ни секунды. — Оксана встала; решимость снова разгоралась в ней вопреки всему. — Ирина, принеси мне книги. Учебники, материалы на всех языках, какие только сумеешь найти. Раз они хотят сделать испытание сложнее, я подготовлюсь так, как ещё никогда не готовилась.

— Оксана, одних языков может оказаться недостаточно, даже если ты подтвердишь свои знания, — сказала Ирина. В её взгляде восхищение смешалось с печалью. — У прокурора остаются жалобы клиентов: они обвиняют тебя в мошенничестве из-за неверных переводов.

— Неверных? — перебила Оксана. — О каких переводах речь?