Вечером на домашний позвонила Тамара Петровна, сестра свекрови, и не дала вставить ни слова.
— Светуля моя, широченная душа, всё сама оплачивает до последней копейки. Оркестр, шатёр, три сотни гостей. Даже соседей созвала, представляешь масштаб. Сама, прямо до копейки. А ты, Ирочка, не сомневайся, у неё характер — кремень. «Характер — кремень, — подумала Ирина, положив трубку. — А пенсия обыкновенная. И квартира продана девять лет назад, значит, заняла где-то, бедная, и молчит».
Поздно вечером пришло голосовое сообщение от Олеси. Минута 40. Золовка говорила на бегу, задыхаясь, обращаясь явно не к невестке.
— Мам, комплекс выкатил окончательный счёт. Мы вылетели за смету. Там такие цифры. Ладно, раз ты говоришь, что вопрос закрыт, я успокоюсь. Только давай уже после того, как она уедет. Я не хочу при ней всё это обсуждать.
Ирина прослушала дважды и переслала файл себе в другой чат. Через минуту оригинал растаял. Отправитель спохватился. «После того, как она уедет».
Поездка была не заботой. Поездка была условием. Она стояла посреди кухни с телефоном в руке. За все 14 лет в голове не мелькнула привычная мысль, как бы не поругаться. Вертелось другое, короткое и незнакомое: что именно они собрались провернуть? Спать она в ту ночь не легла.
Достала из шкафа пластиковый бокс с отцовскими бумагами и разложила на покрывале выписку на дом, где в графе собственника стояла она одна, и справку по счёту, где лежали нетронутые 4 200 000 с небольшим. Когда одолевают сомнения, иди в документы. Это правило выручало её 20 лет.
— Ты чего шуршишь в темноте? Бумажных змеев клеишь? — пробормотал Максим из-под одеяла.
— Моль гоняю.
— Какую моль? В 3:00 ночи? У неё рабочий день закончился.
Он перевернулся на другой бок.
— Спи, давай, охотница.
Всё оказалось на месте до последней цифры, и от этого сделалось легче. Про то, что распорядиться счётом можно без её ведома, она до рассвета не вспомнила. Квитанция из банковского отделения осталась в другой жизни, где были больничная палата, сиделка и отец, требующий убрать от него травяной отвар.
За ужином свекровь благодушно оглядела сервировку, явно не соответствующую её пенсионным доходам.
— Повезло нам несказанно с Ирочкиной подушкой безопасности. Я всегда говорила: «Вселенная нас бережёт».
— С какой ещё подушкой?
— Ну, с этой, с нашей семейной, которая на счету лежит.
— Светлана Петровна, вы сейчас имеете в виду накопление моего отца?
— Разумеется, — свекровь даже не моргнула. — Это испокон веков считалось нашим общим стратегическим резервом. Я тут передачу смотрела: «Если финансы лежат без движения, они страшно портят энергетику жилища». Виктор Семёнович был бы только счастлив пустить их в дело. Царствие ему небесное. Он же всегда за светлую ауру выступал.
Ирина повернулась к мужу. Максим поперхнулся минеральной водой и принялся долго и мучительно откашливаться в бумажную салфетку, пряча глаза.
— Максик…
— Что сразу Максик? Горло пересохло, а мама, к слову, сказала мысли вслух, так сказать. Нашла к чему придраться на пустом месте.
Ночью Ирина убрала выписку и справку в рабочую сумку, ту, что всегда брала с собой. Причину этому порыву она себе не назвала.
На работе это была другая женщина. Её отдел вёл оценку крупного объекта. К ней шли за согласованием, за расчётами и за решающим словом.
— Ирина Викторовна, у подрядчика по объёмам древесины концы с концами не сходятся, — заглянула в дверь молодая коллега.
— Не сходятся, значит, накинули лишнее в третьей строке. Они стабильно приписывают материалы в третьей, заворачивая на полную переделку.
В обеденный перерыв она открыла график отпусков и забрала неделю, накрывающую дату торжества целиком.
— Света, я уезжаю, — сообщила она вечером.
— Куда это?
Свекровь на мгновение зависла, сообразив, расцвела.
— А, в круиз по реке? Ну, умница, ну, наконец-то! Я тебе свой красный платок дам, чтобы на палубе шею не продуло. Ветры там, говорят, шальные.
Утром свекровь суетилась на кухне и поглядывала на часы чаще, чем того требовал тостер. Максим вёз жену на речной вокзал. Он задавал вопросы сухим рубленым тоном приёмщика товара.
— Обратный рейс когда прибывает?
— В воскресенье вечером.
— Точно не раньше?
— Расписание у них там стабильное.
— А то мало ли, укачает, надоест вода кругом, замкнутое пространство.
— Тебе какая разница?
— Мне для душевного равновесия надо планировать выходные. Ты мне весточку кинь, если расписание двинется.
— Ладно.
— И фотографию пришли с теплохода.
— Зачем тебе фотография?…
