Прошло несколько месяцев. София приходила сначала с Ириной. Сидела на кухне, пила чай маленькими глотками, рассматривала старые фотографии Олеси до родов. Ирина держалась напряжённо, будто всё время ждала, что у неё попросят отдать больше, чем она сможет. Однажды она принесла пирог.
— Я пеку плохо, — сказала она неловко.
— София всё равно любит, — добавил Тарас, который привёз их и остался в прихожей.
Олеся приняла пирог обеими руками.
— Спасибо.
Они не стали подругами. Это было бы неправдой. Но перестали быть врагами. Между ними стояла девушка, которую обе любили, и каждая училась не тянуть её на свою сторону.
Тарас помог Олесе получить копии документов после признания материнства. Как-то у двери он задержался и сказал:
— Я не знал.
— Но должен был проверять, — ответила Олеся без злости.
— Да.
Она посмотрела на него и тихо добавила:
— Я тоже слишком долго верила.
София постепенно оставалась у Олеси без родителей. Сначала на пятнадцать минут, потом на час. Однажды принесла альбом с рисунками. На последней странице был набросок женщины у окна и большого цветка в горшке.
— Это не портрет, — быстро сказала София.
— Я поняла. Просто композиция.
— Нормальная?
— Очень сильная.
Девушка покраснела и перевернула лист.
Ближе к весне София пришла одна. Позвонила заранее, но голос звучал так странно, что Олеся весь день ходила по квартире, переставляла чашки, вытирала уже чистый стол, проверяла чайник.
В семь вечера звонок раздался коротко. На пороге стояла София с переноской. Внутри кто-то тонко пискнул.
— Можно?
— Конечно.
Девушка вошла и поставила переноску в прихожей.
— Моя кошка родила два месяца назад. Всех разобрали, а эта осталась. Она самая шумная и всё время лезет туда, куда нельзя.
Олеся присела. Из переноски на неё смотрел серый котёнок с белым пятном на носу. Маленькая лапа ударила по решётке.
— Как её зовут?
— Мира. Я подумала… — София запнулась. — У вас тут слишком тихо.
Олеся осторожно открыла дверцу. Котёнок вышел боком, фыркнул, замер на секунду и сразу двинулся исследовать прихожую.
— Здравствуй, Мира.
— Она девочка. Но характер как у начальника.
— Тогда договоримся.
София сняла куртку. Впервые без просьбы. Прошла в гостиную и остановилась возле цветка.
— Это тот самый?
— Да.
— Вы его не выбросили?
— Нет. Он ни в чём не виноват.
Девушка коснулась листа.
— Странно. Из-за него всё началось.
— Из-за него всё перестало быть ложью.
Мира добралась до гостиной, смешно поскользнулась на ковре и улеглась так важно, будто давно выбрала это место.
София смотрела то на котёнка, то на Олесю.
— Я не знаю, как вас называть.
Олеся не двинулась.
— Не надо решать сейчас.
— Но я хочу попробовать узнать.
Слова прозвучали тихо, без обещаний. И всё равно в них было больше жизни, чем во всех документах, которые Олеся собирала месяцами.
— У нас есть время, — сказала она.
София кивнула и села на диван.
— Можно чай?
— Можно.
Олеся пошла на кухню и поставила чайник. Руки больше не тряслись. За окном темнело, на ковре уснула Мира. В гостиной стоял большой цветок, когда-то принесённый как тайник, а теперь оставшийся просто растением у окна…
