Оксана потянулась к бардачку. Вместе с водительским удостоверением она достала небольшую папку из плотной кожи. Вступая утром в новую должность, она допускала, что первый рабочий день окажется трудным, однако не думала столкнуться с настолько откровенным произволом ещё до того, как переступит порог управления.
Патрульные переглянулись. Пустая трасса, густеющий туман и отсутствие случайных свидетелей явно придавали им уверенности. Бондаренко выхватил папку так грубо, что её жёсткий край скользнул возле пальцев Оксаны. Даже не открыв документы, он бросил их на капот служебного внедорожника, будто получил не удостоверение, а ненужную бумажку.
Савчук навалился локтем на дверь. Теперь его лицо отделяли от Оксаны считаные сантиметры, и наглая усмешка ясно давала понять: о личных границах он даже не задумывался.
— Рассчитывали напугать нас какой-нибудь корочкой? — спросил он, стуча костяшками по краю стекла. — Сейчас у каждого второго удостоверение советника или помощника. Такие бумажки нам неинтересны. Лучше объясните, почему зрачки расширены и руки так вцепились в руль. Что лежит в сумке? Передавайте её сюда.
Оксана ничего не ответила. Она следила за Бондаренко, который наконец раскрыл кожаную папку и направил на неё луч фонаря. Свет задержался на фотографии, фамилии и звании. На мгновение лицо старшего лейтенанта застыло, но сомнение продержалось лишь секунду. Вместо того чтобы проверить сведения, он запрокинул голову и громко рассмеялся.
— Денис, иди полюбуйся! У нас здесь целый полковник на старой развалюхе. Хорошо напечатано, почти не отличишь от настоящего. Где приобрели, гражданка? Заказали у умельцев?
Савчук подошёл к капоту и пробежал глазами по документу. В его взгляде мелькнула тревога. Он понимал, что удостоверение выглядит убедительно, однако признать это означало остановить напарника и отступить перед женщиной, которую они уже успели унизить. Гордость оказалась сильнее осторожности. В местном управлении они знали почти всех руководителей, а Оксану видели впервые. Им и в голову не приходило, что новый начальник может прибыть без сопровождения, на скромной машине и в обычной одежде.
— Верните документы и принесите извинения, — тихо сказала Оксана. В её голосе появилась твёрдая металлическая нота. — Если продолжите, последствия для вашей службы будут необратимыми. Речь уже идёт не о нарушении дисциплины, а о должностном преступлении.
Бондаренко вспыхнул. Он снова ударил по крыше кулаком, заставив автомобиль вздрогнуть.
— Мне ещё угрожать будете? Я таких умников десятками оформлял. Поддельное удостоверение — серьёзное дело. В управлении быстро установим, кто вы такая. Машину разберём до последнего болта, а если потребуется, найдём и запрещённые вещества, и оружие. Вы хоть понимаете, с кем связались? У меня тесть в надзорном ведомстве. Здесь без его ведома ничего не решается.
Он схватил рацию и сообщил дежурному о задержании женщины с якобы поддельными служебными документами. В голосе старшего лейтенанта прозвучало и обвинение в сопротивлении. Следом он потребовал прислать усиление и эвакуатор.
Оксана окончательно поняла, что убеждать их бесполезно. Перед ней стояли не просто нерадивые служащие. Многолетнее чувство безнаказанности превратило их в людей, готовых подогнать факты под заранее выбранное обвинение. Они уже вслух обсуждали, что способны «найти» в чужой машине всё необходимое, и не замечали чудовищности собственных слов.
Она вынула из кармана простой кнопочный телефон.
— Кому звонить собрались? — издевательски протянул Савчук. — Защитнику? Родным? Набирайте, пусть заранее знают, где вас искать.
Оксана не удостоила его ответом. Она быстро ввела номер, который помнила наизусть, и приготовилась назвать место, номер патруля и всё, что успела зафиксировать…
