Суд начался холодным февральским утром и растянулся на несколько месяцев. Дело стало громким. В зале едва хватало места для подсудимых, адвокатов, прокуроров, свидетелей, журналистов и тех, кто пришел увидеть, как падает человек, годами считавший себя выше закона.
Марина присутствовала на каждом заседании. Она сидела в первом ряду и смотрела на Матвея Громова. Он уже не был похож на уверенного хозяина жизни из дорогого кабинета. Камера, допросы и ожидание приговора изменили его: лицо осунулось, плечи опустились, в волосах появилась седина.
Рядом находились Вадим Левин, Руслан Громов и другие участники сети. Каждый пытался спасти себя. Кто-то валил вину на остальных. Кто-то делал вид, что оказался рядом случайно. Кто-то плакал и просил учесть возраст, болезни, семью. Матвей держался дольше всех. Он называл себя предпринимателем, говорил о фальсификации, о зависти конкурентов, о давлении. Его адвокат пытался оспорить доказательства, придраться к процедурам, запутать последовательность событий.
Но обвинение было подготовлено тщательно.
Финансовые документы показывали движение огромных сумм через подставные фирмы. Записи разговоров подтверждали приказы. Бывшие участники организации давали показания, рассчитывая на смягчение наказания. Они рассказывали, как работала сеть, как перевозили запрещенные вещества, как наказывали должников, как исчезали конкуренты, как ломались жизни тех, кто попадал в зависимость.
Один свидетель рассказывал о человеке, которого избили за долг. Другой — о поставках, проходивших через склады Раисы. Молодая женщина плакала, вспоминая брата, погибшего из-за веществ, которые распространяли люди Громова. Каждое показание добавляло новую черту к портрету системы, построенной на страхе и чужом разрушении.
Особенно тяжелым стало выступление Марины.
Когда ее вызвали, в зале наступила тишина. Она говорила спокойно, без истерики, без желания давить на жалость. Рассказала о нападении в парке, о задержании Руслана и его подельников, о похищении родителей и сестры, о выкупе, о годе тайного расследования. Она смотрела прямо на Матвея. Он пытался выдержать ее взгляд, но каждый раз отводил глаза.
Потом выступали ее родители. Галина Павловна дрожащим голосом вспоминала темный подвал, угрозы, страх за Алису. Семен Андреевич говорил коротко, сдержанно, почти сухо. Но в каждом его слове чувствовалась боль человека, которого лишили возможности защитить тех, кого он любит…
